Книга Венец из волчьих ягод, страница 225 – D. Scriptor

Маленький принц с детства слышал сказки о нареченных, чьи души выплавлены в одну. Мэриал любил эти истории, рассказывая их сыну с какой-то упоенной мечтательностью. Вар помнил каждую из них, но сильнее всего на его сердце отпечаталась старая, как и мир, легенда о том, что богиня Ана-Матерь, верховная в эголльском пантеоне, и ее возлюбленный, Светлоокий бог Раса, являлись первыми нареченными Миагеры. Мэриал никогда не упоминал какие-то древние тексты или книги, где запечатлена эта сказка, и Вар со временем смирился, что оригинала ему нигде не отыскать. Со временем интерес к феномену нареченных иссяк, Варассе было не до добрых историй, где всегда побеждала вечная любовь. Принц озаботился тем, как бы выжить и сохранить свою человечность. Маут Гулам знал, что кому-кому, а ему точно не уготовлена светлая душа, с которой он свяжет свою жизнь, кому отдаст всего себя.

И сейчас Сильванна лежала рядом с ним в одной кровати, и он мог чувствовать бархат ее кожи и жар ее дыхания. Его нареченная, его истинная пара, его душа и его сердце.

Варасса почувствовал, как вдоль тела прокатилась волна необъяснимого счастья, а руна на его плече вспыхнула слабым светом. Он ждал ее, искал, верил, хоть и старательно пытался упрятать свою надежду на встречу с нею одной. Теперь Вар не будет одинок, больше никогда. Так повелели не богини, а он сам решил драться за эту любовь.

— Я хочу всего тебя. Со всеми шрамами, со всеми рубцами. Хочу тебя настоящего. Но в следующий раз… когда решишь обжечь себя… приди ко мне и все расскажи. Пожалуйста.

Эти слова, в точности до последнего, он запомнил на всю свою жизнь. Вар опустил взгляд на умиротворенное лицо Сильванны и забыл, как дышать. Оба обнаженные, горячие после близости, они лежали совсем вплотную друг к другу, и это было самым правильным, что вообще могло быть. Богини, Варасса обещает заслужить это счастье, дарованное вами, он станет для Сильванны тем, кто сбережет ее сердце в своих ладонях, не уронит, не разобьет.

Вар, едва касаясь, провел пальцем по прядям ее золотых волос, мысленно очертил контур ее губ и заставил себя успокоиться и выровнять дыхание. Огонь в камине почти потух. Через пару минут покои накроет прохлада. Варасса в раздражении скривил губы и осторожно, чтобы не разбудить, убрал ногу Сильвы со своего бедра. Взгляд зацепился за плавные линии ее обнаженной фигуры, и принц поспешил отвернуться. Сильванна заворочалась, промычав что-то невразумительное. Не проснулась.

Вар выполз из ее объятий и опустил босые ноги на пол. В комнату лился мягкий лунный свет, и все кругом было покрыто полумраком. Кожу тут же продрал морозец, и Варасса, поежившись, подошел к камину. Собственная нагота смущала, но искать одежду только для того, чтобы через пару минут снова вернуться в постель, было глупо.

Пришлось постараться, чтобы отыскать на каминной полке зажигательную пыль. Принц подбросил пару увесистых поленьев, и вспыхнуло новое пламя, тут же заиграв яркими бликами. По коже скользнуло тепло, и Варасса присел возле камина, зачаровано глядя на огонь. Он резвился и плясал, то вздымаясь, то оседая. Сильванна тоже была похожа на огонь, жаркий, непокорный, но не такой, который выжигает леса и деревни, ее пламя было сильным, но мирным, согревающим, как неугасаемый очаг.