Книга Венец из волчьих ягод, страница 210 – D. Scriptor

— Тише, — лумма прижала подругу теснее к себе, и Иданн разрешила себе расплакаться. Пару минут. Короткая скорбь, мимолетное прощание, и снова в бой.

Иданн не знала, сколько времени провела в таком состоянии, но пока она рыдала, громко, надрывно, Химера усадила ее на стул, напоила водой и стянула грязный дорожный плащ. Она что-то шептала, мягкое и успокаивающее, и плакала вместе с ней. В Аигоге всегда так — любая смерть являлась большой трагедией для всех. Женщины Юга сильные и отчаянные, они воительницы, они защитницы, они матери и они сестры. Скорбящие, безутешные и расчетливые, суровые. В них всегда уживалось два начала, даруя особую гармонию их маленькому женскому миру.

Вдоволь нарыдавшись, Иданн разрешила отвести себя в башневые купальни. Несколько дней конного путешествия сказались на ней терпким запахом пота и пластами грязи, и дроу едва ли не растаяла, полностью погрузившись в теплую душистую воду. Она сипло выдохнула и прикрыла глаза, нырнув с головой. Химера оставила ей чистую одежду и ушла за ужином. Иданн многое бы дала, чтобы проглотить целый кусок жареной баранины, о чем не постеснялась объявить подруге.

Через время вода начала остывать, и Иданн с неохотой потянулась за туникой, которую приволокла Химера. Обернула мокрые волосы полотенцем и вылезла из лохани, поежившись от холода. Сагры бы побрали эти неотапливаемые помещения. Дроу выскочила из купален и мгновенно уловила знакомую магию. Сердце ее сжалось от нежности и любви.

Тиаман.

Иданн ворвалась в зал для совещаний и застыла на пороге, вглядываясь в родные черты. Под льдисто-голубыми глазами любимого залегли глубокие тени, а длинные светлые волосы, обычно собранные в косу, сейчас были раскиданы по плечами небрежными прядями. Король Юга выглядел так, словно не спал все эти дни, пока Иданн пыталась вернуться домой. Дроу отмерла, сделав несмелый шаг навстречу.

— И́ди, — эльф опередил жену, подбежав к ней и заключив в крепкие объятия. Иданн обмякла на его плече, позволив себе слабость. В его сильных руках всегда было так хорошо и спокойно.

— Тиам, — прошептала она, уткнувшись губами в его теплую шею. — Я так люблю тебя, знаешь? Больше солнца и звезд люблю, больше всего на свете.

— И я люблю тебя, — хрипло проговорил он, и дроу не нужно было смотреть на него, чтобы видеть слезы. — Моя храбрая Иданн, — Тиаман чуть отстранился, принявшись расцеловывать ее лицо. Она зажмурилась, улыбнувшись самой печальной улыбкой на свете.

У них всегда так, лютый страх, бессонные ночи, расставания по нескольку месяцев, а после встречи, чувственные, осторожные, необъяснимо прекрасные. За тысячу с лишним лет супружеской жизни королева и король Юга научились прощаться. Научились отпускать, ведь смерть жила бок о бок с теми, кто сражался во имя свободы.

Иданн прикрыла глаза и потянулась губами к губам возлюбленного. Воздух вокруг них схлопнулся и рассыпался мириадами искр. Короткий поцелуй — лишь напоминание, что они живы, они все еще вместе, преданные, отчаянно любимые.

Тиаман улыбнулся сквозь слезы, прочитав в глазах напротив груз невосполнимой утраты. Химера ему, конечно, все рассказала. Иданн качнула головой, молча уткнувшись в плечо мужа, желая утонуть в этой тишине, спокойной, мягкой, родной. У королевы дроу не было времени на скорбь по младшему брату, не было права на траур. Южные Топи не погибли вместе с Ригой, и этот мир не умер вместе с ним. Бой продолжался, война за право быть свободными ждать не станет.