Книга Венец из волчьих ягод, страница 190 – D. Scriptor

Сильванна вздрогнула, словно хотела вновь прижаться к его груди, но вместо этого развернулась и зашагала прочь. Она так и не оглянулась, исчезнув в темноте коридоров. Варасса остался один.

Принц бросил взгляд на княжий подарок и накрыл лицо ладонью, чтобы спрятать счастливую, совершенно глупую улыбку.

Он влюблен.

* * *

Искра не была умалишенной, как многие в Угре думали. Она была… со странностями, но разум ее был абсолютно чист, и княжич Лукиян прекрасно это знал. Ведьма Жженого грота поселилась там три года назад, и весть о ней сразу же разлетелась по всему Красногорью. Князь Алекай никогда не проявлял особого интереса к ведьме-отшельнице, а Искра, в свою очередь, не доставляла проблем ни Угре, ни княжеству в целом. Жила тихо, проклятья не насылала — и на том спасибо. Разве что Сильванне помочь отказалась, но Лука не имел права судить ту, у которой за плечами не одна и не две смерти.

Искра много кого потеряла, и об этом знали только младший княжич и княжна, но, в отличие от сестры, Лукияну удалось подружиться с медноволосой ведьмой из Жженого грота. Именно поэтому сейчас он сломя голову мчался туда, чтобы предупредить Искру о том, что задумал самонадеянный Финист. Брат, правда, думал, что разбил ведунье сердце своими выходками, глупый.

Лука отвел ветку тощего дерева, и на него хлопьями осыпался снег. Юноша сморщился, но продолжил свой путь через сугробы. Зима в Красногорье всегда наступала очень рано. К середине ноября здесь уже пластами лежал нетаемый снег. В это время ребятня лепит снежных баб, а охотники уходят все глубже в леса за мехами. Почему-то Лукияну вспомнился его первый трофей — молодая пушистая рысь, шкуру которой он позже подарил Сильванне.

Злость и обида на любимую сестру взыграли в сердце, и Лука сжал кулаки в кожаных перчатках. Он не мог понять, почему Сильва уехала, зачем ей этот проклятый Ивовый трон, если отец любит ее больше жизни и души в ней не чает? Князь Алекай не позволил бы дочери страдать, защитил бы. Он ведь все ее прихоти исполняет по первому слову, пусть Сильванна этого не видит. Что отец! А братья? Они-то чем виноваты? Пусть Финист горяч и дурен, но Лука и Василь всегда любили сестру любовью нежной и доброй.

…Асена хоронить собрались. Сильванна точно приедет и будет сражаться с купчихой Ганной за тело ее сына. Лукиян содрогнулся, представив разъяренное лицо сестры, и ускорил шаг. Проклятие спящих самое страшное, какое знала Миагера. Знать, что любимый жив, но спасти его нет ни единого шанса.

— Чего ты крадешься, княжеский сынок? — насмешливый голос Искры разбил тишину леса, и Лука встрепенулся, заозиравшись по сторонам.

Ведьма откинула меховой капюшон, и ее волосы цвета раскаленной меди на белом снегу выглядели разожженным костром. Она не умела охотиться, поэтому Луке пришлось обеспечить ее шубами и мясом, и никто в целом мире об этом даже не догадывался. Всемогущая Искра не такая уж и всемогущая.

— Я к тебе пришел, лиса, — Лука фыркнул, подойдя к подруге. Та вскинула рыжую бровь и кивнула в сторону своей избушки, которая раньше принадлежала не то лесничему, не то охотникам. Княжич послушно пошел за ней, думая, как лучше начать разговор.

— Слыхала, сестра твоя в Эголлу уехала? — впрочем, Искра справилась с этой задачей лучше, и Лука активно закивал головой.