Книга Венец из волчьих ягод, страница 187 – D. Scriptor

— Потому что дорожу им.

— Цветам нужно дать умереть, — прошептала княжна, протяжно вздохнув. — Это будет правильно.

— Может быть, — Варасса стушевался. — Но если я могу продлить им жизнь, то я буду это делать.

Сильванна поймала его взгляд, посмотрев прямо и внимательно. В ее глазах плескалось море огня, и Вар не знал, что за всем этим стояло, лишь был уверен, что вынудил княжну обнажить свою боль, сильную и мучительную. И был бессилен, чтобы помочь. Сильванна медленно покачала головой, приходя в себя, и Варасса слышал, как тоскливо билось ее сердце.

Молчание накрыло их с головой, и принц поспешил вернуться к мази, затылком чувствуя задумчивый взгляд княжны. У каждого достает своих темных секретов, и Вар только что дотронулся до одного из них. Почему-то вспомнился чужой запах, который он уловил в покоях Сильванны. Мужской, почти выветрившийся, неяркий. Спящих по всей Миагере было полным-полно, нет семьи, которая бы не познала это горе или хотя бы не слышала о нем. Вар много раз видел сам, как Химера «усыпляла» противников, проявляя свое именитое милосердие.

— В здравии ли ваши братья? — Варасса спросил то единственное, что, по его мнению, могло разрядить атмосферу.

— А что с ними станется? — Сильванна хохотнула, и принц незаметно выдохнул от облегчения. — Дома уже давно. Получили нагоняй от отца. Сейчас, наверное, чай пьют с рогаликами. Насобирали дров, с охоты, может, пришли, — в ее голосе жила мягкая грусть, и Варасса невольно затаил дыхание. — Они хорошие, — неожиданно заверила княжна. — Добрые, хоть и оболтусы. И Василь не желал тебе зла. Он меня любит больно, — закончила она совсем тихо, и Вар не удержался — нежно коснулся ее руки.

— Я знаю, княжна. Не гоже вам оправдываться. Расскажите лучше что-нибудь еще, — он и сам опешил от своих слов, но назад их брать не собирался — выжидающе глядел на Сильванну.

— О чем? О Красногорье? — княжна задумалась на секунду, а потом широко улыбнулась. — У меня великое множество историй.

— Я хотел бы услышать их все.

— Однажды с братьями, когда совсем детьми были, ходили в ближайшие леса за ягодами, — голос у княжны был мягким и тягучим, такими обычно сказки говорят. Варасса заслушался, и в груди у него потеплело, словно солнце зажглось. — А в Угре тогда жила больно вредная старуха. Она заколотилась забором и никого к себе не подпускала, а если какая ребятня по неосторожности начнет кричать рядом с ее халупой — выбегала и ругалась, — Сильванна мимолетно улыбнулась, а принц очнулся и схватился за лекарственные травы, занявшись обещанной мазью. — Так вот. Мы с братьями насобирали полные ведра ягод: ежевики, малины, даже немного клюквы. Княжеским отпрыскам такое богатство ни к чему, и мы решили ягоды отдать городским, и почему-то бес дернул нас идти мимо халупы той женщины, — княжна тяжело вздохнула. — Не помню, как так вышло, но мы случайно увидели, что у нее в доме спящий — сын. День-другой, он должен был умереть, потому что у матери не хватало денег на лекарей, которые бы поддерживали в нем жизнь… Мы отдали ягоды ей и долго-долго разговаривали. Она напоила нас чаем с плюшками, мне подарила тряпичную куклу… Мы приходили к бабке Матрене почти каждый день, — Сильванна грустно усмехнулась. — Из тех ягод она состряпала нам варенье — вкусное! Ее сын умер, когда пошел первый снег, и Матрена ушла из Угры. Больше мы о ней ничего не слышали. Жаль, что Искра поселилась в Жженном гроте только спустя пару лет!