Книга Венец из волчьих ягод, страница 109 – D. Scriptor

— И брак с тобой ему поможет? — Финист глубоко вздохнул. — Это выход для него. Ты можешь спасти его, Сильва.

— С чего ты решил… — я осеклась, потому что сама поняла, что возмущения будут неубедительны. Я хотела спасти Варассу.

— С того, что ты так смотрела на принца. Точно так же, как смотрела на него.

— Не смей, — прорычала я, и Финист замолк. Ленивые волны шуршали галькой. — Когда Варасса станет моим мужем, он не будет знать горя, это правда. И лишь потому, что я ненавижу обычаи.

— Единственная ли это причина, сестра? — Финист грустно покачал головой, и я поморщилась, не желая продолжать этот разговор. — Ты другой уезжала из Красногорья.

— Да, — коротко подтвердила я, круто развернувшись к нему. — А быть может, я всегда была такой. Не о чем здесь говорить. Возвращайтесь домой, — громче добавила я, зашагав прочь с причала. — И передавайте мое почтение отцу, — я отвесила глубокий, до земли поклон и болезненно улыбнулась.

Братья замерли, глядя на меня с одинаковой тоской и каплей осуждения. Они знали, как я любила Асена, как горько рыдала сто ночей напролет после того страшного часа, как рвала на себе волосы и упрашивала богов о милости. Но небеса мне не ответили, и пришлось жить дальше. Никто не видел, как я склеила свою душу, никто не знал, что некоторые трещины замазать не получится никогда. Я понимала братьев, их растерянность и неверие, ведь они помнили меня другой, счастливой и юной, такой, что даже солнце завидовало моей красе. Тяжело свыкнуться с тем, что на месте развеселой старшей сестры теперь бессердечная холодная княжна со своими целями, великими, страшными в своей необъятности.

Я спасу Асена. А вместе с ним всю Миагеру. И пусть Светлоокий будет свидетелем моей безмолвной клятвы.

Я тоскливо оглянулась на море, и сердце неприятно сжалось. Принц Варасса не вписывался в картину моего будущего. То, что я пекусь о нем, может помешать мне же самой. Нужно было быстрее решить вопрос со свадьбой и с этой проклятущей жаждой. Я использую его тело, а после устрою безбедную жизнь и забуду о Варассе раз и навсегда. Мимолетная слабость, вспоминая которую через сотню лет я буду только смеяться.

Даже если придется лгать самой себе.

— Решили умереть на окраине гоблинской столицы? — голос Гурьяна выдернул меня из мыслей, заставив вздрогнуть. Я недовольно посмотрела на воеводу. — Помнится, вас пытались убить здесь пару дней назад, княжна.

— Твое дело простое, — прошипела я, лениво наблюдая за тем, как братья поднимались на борт. — Помалкивать.

— Иначе оставите без языка, я помню, — огрызнулся Гурьян, накинув мне на плечи меховую накидку. Все же конец осени, холодно. Я удивленно вздохнула. — Забирайтесь в седло, княжна, пока советница Нингаль не послала за вами целый легион.

— Советница Нингаль, — задумчиво повторила я, позволив воеводе подсадить меня на лошадь. Пассажирский фрегат отдал швартовый, но я даже не посмотрела в сторону моря, лихорадочно соображая.

— От вас разит его магией, княжна. За тысячу милей, — видя, что я молчу, Гурьян снова заговорил, а я сильнее сжала поводья. Кобыла беспокойно всхрапнула.

— Спасибо за замечание. Мне очень не хватало твоих искрометных выводов, — прошипела я, совершенно не настроенная ругаться. Только не с ним, боги упасите.