Книга Кощею не нужна невеста!, страница 82 – Тори Тотори

— Что это? — поморщилась Злата.

— Пей давай, — отрезал князь, но тут же добавил мягче, почти улыбаясь: — Живой водицей у вас называют.

Злата принюхалась. Пахла его «живая водица» прескверно. Тухлыми яйцами, которыми обкидывались дети, после половодья находя их под каждым кустом. Вся округа еще долго смердела после таких забав.

— Могу и силой залить, усмехнулся князь.

Она спешно припала губами к пузырьку, и князь влил в них жижу, похожую на сопли затянувшейся хвори. Еле проглотив, она открыла рот, ловя воздух, и Татко сунул туда горсть малины, сразу перебившей вкус зелья. Изба в тот же миг поплыла, погружаясь в темноту.

Пришла в себя Злата уже в дороге. Сидя в седле, она мотылялась из стороны в сторону, поддерживаемая одной рукой со спины. Другая рука держала поводья. На костяшках темнела спекшаяся кровь.

Черный конь трусил по темному лесу. Под копытами чавкало, а воздух пах сыростью, мхами и грибами. Плечо совсем не болело, но тело не слушалось, руки и голова свисали свободно. Снова погружаясь в темноту, Злата почувствовала только как рука крепче сжала ее и подтянула повыше.

Пахнуло перекопом и земляникой. Знакомый запах пробирался в самую голову, звучал легким ветерком. Перекоп, земляника и еще что-то тонкое, едва уловимое, за чем хотелось следовать, закрыв глаза. Незабудки.

Злата лежала среди цветов и зеленой травы на весенней полянке, окруженной клубящимся белоснежным туманом. Не в силах пошевелиться, она закрыла глаза и вдохнула поглубже. Кожу слегка припекало, будто она лежала на солнышке, а не в туманном лесу. Неужели до весны она дожила рядом с…

— Князя своего с порога погонишь? — полоснуло по ушам, и вокруг снова стало темно.

— А если и погоню, — отвечал низкий шершавый голос. — Кто меня осудит? Может, Берендей?

— Забываешься, дочь кикиморы.

В груди задребезжало от этого голоса и Злата поняла, что лежит на руках у Кощея. Едва разлепив веки, она увидела болотницу Вербу. Простоволосая, в черной рубахе, она стояла в дверях маленькой избушки на невысоких столбах, и смотрела на незваных гостей, скривив рот. Между ними висел зеленоватый светящийся шар.

Взгляды князя и болотницы, скрестившись, почти ощущались кожей. По плечам пробежались мурашки и рана отозвалась. Злата простонала и прижалась к кощеевой груди.

— Выходи, Морана тебя дери! — гаркнул князь, и зеленый огонек потух, погрузив все во мрак. Злате казалось, что голос Кощея отзывается эхом в этом черном лесу. Или, может, в ее голове. Когда эхо стихло, князь повторил, но уже тихо и смиренно: — Ты нужна мне…

— Черти б водяные вас, людишек, побрали! — проворчала Верба, и огонек вновь зажегся, но уже на ее ладони. Спрыгнув вниз, она повела их по тропе сквозь заросшие мхом деревья. Темные лохмотья свисали с веток и между ними то тут, то там загорались и гасли по два маленьких огонька — то красных, то белых. Воздух был неподвижным, холодным и влажным, пробираясь под одежду. Верба, сверкая босыми ногами, шла впереди и светящийся зеленым шар летел над ней.

Выйдя к большой избе, они остановились.

— Не к добру это, — печально проронила Верба, не оборачиваясь.

— Не тебе решать, — так же тихо ответил Кощей.

Болотница двинулась к избе и отворила низенькую дверь. На землю перед ней брызнул теплый свет, и Злата зажмурилась. Пропуская князя вперед, Верба щелкнула пальцами, и зеленый огонек потух.