Книга Кощею не нужна невеста!, страница 74 – Тори Тотори

— А Красаву в бочке привезли. Думала, и тебя увижу в такой же.

— Красава твоя не в силах хвост переменить, а я вот могу ненадолго.

Злата обернулась на князя. Мог бы и Красаве ноги наколдовать на праздник. Она промолчала, а водяной, подхватив ее под руку, повел обратно. Злата заупрямилась.

— С сестрицами побуду, батюшка! — пролепетала она и те снова оплели ее руками. Кашкар их отогнал, но и сам подальше отошел. Так и бродила она одна, пока не оказалась у повозки.

— Чего пригорюнилась, пташка?

Злата даже глаз не открыла. Вот кто ни чарки не выпил на празднике и, видать, по княжьему наказу приглядывал за ней всю ночь. Теперь же вот он, сидит перед ней на корточках. Еще спрашивает чего она пригорюнилась. Небось не представляет, как она по Избе и Татко соскучилась.

— Домой хочется, — прошептала Злата, и горячая слеза сама собой скатилась по щеке. Нос мигом заложило, а в груди сжалось и похолодело. Волкодлак сел рядом и притянул ее голову к себе на плечо. От него пахло пёсьей шерстью и дымом, но кожа была такая горячая. Зарывшись носом в его затертую безрукавку, Злата тихонько завыла.

— Ну-ну, пташка, — пробормотал Кашкар и погладил ее по голове. — По батюшке с матушкой заскучала? Оно и понятно, среди такого отребья знатной девице не место.

Злата вскинула на него глаза. Думала, уж волкодлак-то понимает ее. Да разве ж хоть единый раз она заикнулась о том, что не люба ей нечисть?

— Изба теперь моя матушка, а Водяной — батюшка, — отрезала она голосом, от которого у самой уши свернулись. — Не вам всем решать, где мое место!

Злата отпихнула волкодлака и вскочила на ноги. Оглядев туманную поляну, она уверенно зашагала туда, где вчера плясала с нечистыми.

— Ты куда помчалась, славница? — воскликнул Кашкар, в пять шагов нагнав ее и хватая за руку. — Телега-то здесь. И лошади. И Навид с детьми.

Злата остановилась, хлопая мокрыми ресницами то на волкодлака, то на повозку.

— Вы чего разорались ни свет, ни заря? — раздался хриплый голос полевика, и его помятое лицо высунулось из повозки. — Ох, моя головушка…

Из-за бортика показались заспанные мордашки Лады и Мала. Злата вернулась к повозке, потрепала головы малышни и схватила полевика за и без того красное ухо.

— О-ёй! Оторвешь же, — взвыл Навид, вытягиваясь, но руку златину не оттолкнул.

— Я тут полночи на голой земле поджидаю их, — медленно заговорила Злата. — Весь зад себе отморозила! А они на сене развалились и спят. Такое ваше гостеприимство, а?

— Мы думали, ты с князем! — простонал Навид, морщась.

— Да-да! — подтвердили дети, освобождая ухо полевика. — Это мы тебя полночи ждали!

Злата поставила ногу на колесо, подтянулась на перекладине и залезла к ним. Усевшись на мягкий сенник, она глянула на Кашкара.

— Чего встал? Запрягай да поехали домой!

Волкодлак удивленно посмотрел на наглую девицу, потом на помятого Навида. Тот кивнул ему и завалился обратно.

— Я вам конюх что ли? — воскликнул волкодлак, разводя руками.

— Ну а кто ж еще, — прогудел Навид, прямо в сено. — Давай скорее.

— Вообще-то, — раздосадованно начал Кашкар, но лошадей от дерева пошел отвязывать. — То, что я из племени лошадников, еще не значит…

— Значит, значит, — раздался впереди голос князя, и все, кроме Навида, подпрыгнули на месте. Он шел через торжище, окутанный лохмами тумана. Без очелья, без плаща, босой. Все было у него под мышкой, небрежно свернутое, а сапоги в руке. — Сказано: скорее, значит, скорее!