Книга Кощею не нужна невеста!, страница 16 – Тори Тотори

— Ладно, Красавушка, побегу я! Заждались меня дома небось.

— Ишь ты, дома, — хмыкнула русалка, махнула тонкой рукой и нырнула в темную воду.

Злата постояла, наблюдая за кругами, бегущими друг на друга по воде, и пошла к лодке. Грязное платье уже подсохло на ней, а другого у нее и не было на смену. Поозиравшись по сторонам, она сняла его и вошла по пояс в воду. Зеленый ил было непросто отстирать. Ругаясь на водяного вполголоса, она не забывала смотреть по сторонам. Что есть мочи терла ткань, пока руки не покраснели.

День вдруг перекинулся в ночь и Злата тихо выругалась. Полная луна осветила все вокруг, играя со звездами и с бликами на воде. Над рекой поплыл туман. Выбравшись на берег, Злата бросила мокрое платье на куст смородины и обтёрлась рушником. Ночевать в лодке не хотелось. Жесткие стебли впивались в голую кожу, а травинки щекотали, будто жучки. Но идти ночным лесом хотелось еще меньше. Пусть и не встречала она до сих пор в лесу никого, а по темноте было боязно. Да и не впервой ночевать на этом самом месте. Тишина у реки не казалась теперь такой пугающей, как в прошлый раз. Разговор с русалкой и смущенный водяной. Кому расскажи, не поверит никто! Звезды мерцали в кронах деревьев, а луна создавала причудливые блики на листьях, будто смазав их маслом.

Спрятанная в кустах лодка в темноте казалась кучей бурелома. Злата улеглась в сено и, поёрзав, вспомнила мягкую перину в избе. Будет ли переживать Татко? В реке что-то коротко плеснуло. Рыба ловит лунные блики. Или, может, то водяной с русалкой снова ругаться вздумали?

— Златушка, просыпайся, — ласково звал девичий голосок. Не открывая глаз, Злата представила чернавку Руду, что с детства хвостиком за ней ходила и хранила все секреты даже от строгой нянюшки. Рудой ее назвали из-за багряного родимого пятна на пол лица. Говорили, мол, проклята девка, да Злате казалось, что не изъяном было то пятно, а украшением, как и ее собственные золотые волосы. В ночь побега Златы верная чернавка опрокинула полный ночной горшок на всходе и подняла на уши весь терем. Потому у беглянки и вышло вылезти в окно и хотя бы к частоколу незамеченной пробраться.

— Еще немножечко, — проскрипела Злата, потянувшись, и стукнулась локтем о борт лодки. Сев, она уставилась на лопухи, которые попадали с груди, открывая ее наготу. А увидев за кормой лодки бледную девицу, она вскрикнула и отпрянула. Схватила палку, что лежала в лодке для защиты, и выставила перед собой.

— Не признала? — пропела Красава, сложив руки и подбородок на бортик лодки.

— Не признала, — ответила Злата и встала, прикрывая причинное место лопухом. Русалка протянула ей платье и, тяжело развернувшись, поползла к воде, словно собака, что чешет зад об траву. Злата спохватилась и выпрыгнула из лодки: — Погоди, помогу!

Она влезла в сухое платье, что так и не отстиралось от зелени, и подбежала к Красаве. Подхватив русалку под руки, Злата потащила ее к воде. Кожа Красавы на ощупь была совсем как человеческая, только приятно холодила руки, а волосы ее, просохшие на берегу, стали совсем зелеными и пахли тиной. Подтащив русалку к воде, Злата присела рядом. Красава опустила хвост в воду, но не торопилась уплывать. Может, боялась, что водяной мужик опять ее ругать будет?