Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 38 – Айлин Лин

— Пока больше ничего, — я подошла к его столу. — Николай Васильевич, вы обмолвились, что ночью делали операцию. Тот человек с ножевой раной — Степан Герасимович Руднев. Он должен был поступить ко мне на службу в ближайшее время.

— Седой, со шрамом у левого виска? — улыбка исчезла с лица профессора.

— Это он, — подтвердил Макар с порога.

— Нож вошёл сбоку и повредил тонкую кишку в двух местах. — Склифосовский поднялся и положил чертёж на стол. — Подобрали его неподалёку, до нас оказалось ближе, чем до Обуховской, а я в ту ночь задержался в клинике. Лезвие, к счастью, не задело крупных сосудов. Повреждения кишки я ушил, брюшную полость промыл. Привезли его достаточно быстро, но крови он потерял много.

— Он выживет? — спросила я. Я не знала этого человека, но то, как переживал Макар, о многом мне сказало.

Николай Васильевич убрал очки в футляр и несколько мгновений не отвечал.

— Если в ближайшие дни не разовьётся воспаление брюшины, надежда есть, — предупредил профессор. — Сейчас он в сознании, но утомлять его нельзя. Покажетесь на две минуты и уйдёте. Никаких расспросов о нападении.

— Хорошо, — отозвалась я, пропуская доктора вперёд.

В палате стояли четыре койки, две были заняты. Возле дальней опустили белые занавески, у кровати Руднева сидела сестра. Одеяло доходило до груди, поверх него лежали крупные руки с разбитыми костяшками. Лицо оказалось широким, волевым, седые волосы прилипли к влажному лбу. Возле левого виска белел старый шрам.

Макар приблизился первым.

— Степан Герасимович, — негромко позвал он и остановился возле кровати.

Веки больного дрогнули. Руднев открыл глаза не сразу, а когда узнал бывшего подчинённого, то едва заметно удивлённо приподнял брови.

— Еникеев… — голос прозвучал слабо, но недовольство в нём угадывалось прекрасно. — Чего тут забыл? — тут он увидел меня, и губы дрогнули в слабой усмешке. — Полагаю, это твоё начальство?

— Александра Николаевна Оболенская, — представил меня Макар, почтительно выпрямившись.

Я подошла ближе. Руднев несколько секунд пристально меня изучал, буквально просветил насквозь. Должна сказать, весьма неприятные ощущения. Даже лёжа после операции, этот человек продолжал работать.

— Рад знакомству, Александра Николаевна. Вы уж не серчайте: встать и встретить вас по всей форме я сейчас не могу, — договорив, устало прикрыл глаза. На лбу выступила мелкая испарина.

— Ничего, как-нибудь переживу, — ответила я в тон и получила от него улыбку куда более тёплую. — Для первого знакомства вы выбрали весьма экстравагантный способ.

— Первый раз… за двадцать четыре года меня вот так ранили, — выдохнул Руднев и перевёл дух.

— Надеюсь, последний, — кивнула я. — Буду ждать вас у себя, чтобы обсудить условия службы.

— Не нанимайте… не расспросив, — прошептал он, не открывая глаз.

— Илья Петрович рассказал о вас достаточно. Мои ребята служили под вашим началом, вон как Макар переживает за вас, а ведь он обычно чрезвычайно скуп на эмоции. Сочту это прекрасной рекомендацией.

Еникеев кашлянул в кулак, а Руднев слабо улыбнулся.

— Коли выживу, приду, Александра Николаевна. Задание прошлого нанимателя выполнено, я полностью свободен.

— Вот и славно. Теперь ваша единственная работа — поправиться. Остальное подождёт, — заверила его я.