Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 15 – Айлин Лин

До Сан-Франциско конверт будет добираться несколько недель. Ответ придёт ближе к осени, если Коул вообще захочет связываться с русскими чудаками. Затем начнутся проверки, адвокаты, банки, бумаги и долгие торги. В лучшем случае первые сделки мы заключим через год. До начала клондайкской золотой лихорадки оставалось около трёх лет. Я знала, что случится с теми землями, но не имела ни малейшего представления, что за это время случится со мной.

— Страшно? — негромко спросил дядя, заметив, как я нахмурилась.

— Немного, — призналась я и закрыла чернильницу.

— Денег жалко?

— Вовсе нет. Меня страшит будущее, — честно ответила я.

Он помолчал, затем поднялся, подошёл ко мне и положил ладонь на моё плечо.

— Доживём, — уверенно произнёс Михаил. — А потом ещё будем радоваться твоей прозорливости.

— Обязательно будем, — я накрыла его руку своей.

Затем с визитом ко мне приехала Зина.

Замужняя жизнь была ей к лицу. Щёки порозовели, глаза счастливо сияли, движения стали размереннее. На ней было светлое летнее платье и кокетливая шляпка. Она подошла ко мне и мягко обняла, а затем оглядела меня с головы до ног и нахмурилась.

— Ты похудела.

— Сегодня все решили мне об этом сообщить, — вздохнула я и позвонила, чтобы принесли чай. — Мотя с утра уже вызвала портниху и, как сама понимаешь, знатно меня разорила.

— Правильно сделала, — Зина сняла перчатки и шляпку, села на диван. — У тебя лицо стало острое, а под глазами синева.

— Спасибо, дорогая. После таких слов я почувствовала себя значительно лучше.

Она рассмеялась, но почти сразу отвела взгляд. Пальцы начали теребить край перчатки.

Я заметила это движение и села рядом.

— Что случилось?

— Ничего, — слишком поспешно отозвалась Зина и разгладила перчатку на коленях.

Я молча пристально рассматривала её точёный профиль. Она, чувствуя мой взгляд, опустила глаза. В гостиную вошла Настя с подносом, расставила чашки, вазочку с печеньем и молочник. Мы дождались, пока за ней закроется дверь.

— Саша, ты никому не скажешь? — спросила Зина, наклонившись ко мне.

— Если это не угрожает тебе или другому человеку, не скажу, — пообещала я.

— Василию тоже?

— Тоже.

Подруга глубоко вдохнула и положила обе ладони на живот. Жест получился весьма красноречивым.

— У меня второй месяц нет этих э-эм… Матушке, точнее, обеим матушкам сказать боюсь, заставят меня в кровати лежать, — выговорила она и покраснела до корней волос. — Сначала думала, после свадьбы всё сбилось. Потом по утрам стало мутить. Вчера позвала бабку, она маменьку принимала и тётушку мою. Та посмотрела, пощупала и сказала, что наверняка ребёнок.

— Ты хочешь этого ребёнка? — осторожно уточнила я.

— Очень, — Зина быстро кивнула. — Мы с Васей хотим. Он ещё не знает, я боялась обрадовать раньше времени. А потом эта бабка спросила про мою грудь.

— Про бронхит?

— Я рассказала, что зимой мне ставили чахотку, а потом доктор сказал, что её нет. Она всё равно нахмурилась. Послушала, как я дышу, и велела молиться, потому что женщина со слабой грудью может не вынести родов.

Последние слова она произнесла шёпотом. Я взяла её холодную ладонь в свою и мягко сжала.

— Бабка не врач.

— Она приняла больше сотни детей…

— Возможно, но откуда ей знать, как беременность влияет на лёгкие?

— А если права? — Зина подняла на меня испуганные глаза. — Мне иногда до сих пор трудно дышать, особенно по утрам. И кашель бывает. Реже, чем зимой, но бывает. Саша, если я умру, Вася один останется с ребёнком. Или ребёнок тоже… — она осеклась и прижала пальцы к губам.