Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 13 – Айлин Лин

— Сашенька, ты мне нужна, — торжественно сообщил он, пряча улыбку в бороде. — Дело не терпит.

— Какое? — я так стремительно шагнула с подставки, что едва не наступила на подол приколотой юбки.

— Поедем лавку смотреть.

— Она ещё не закончила, — мигом подскочила няня.

— Государственные интересы, Матрёна Ильинична, — дядя развёл руками. — Чайная торговля ждать не может.

— Можно подумать, без Сашеньки прилавок не поставят.

— Поставят. Только потом окажется, что не там.

Я бросила на дядю благодарный взгляд. Через четверть часа мы уже ехали к Сенной площади.

Помещение Оболенский снял на углу, на первом этаже доходного дома. Прежний торговец держал здесь бакалейную лавку и оставил после себя тёмные полки, длинный прилавок с потёртой столешницей и запах селёдки, въевшийся, кажется, даже в кирпичные стены.

У двери нас встретил старший приказчик Семён Архипович, корпулентный мужчина с аккуратными рыжими бакенбардами. Он поклонился дяде, затем мне и начал перечислять, что уже успели сделать: стены вымыли щёлоком, пол перестрогали, старые доски на складе заменили. Через два дня обещали привезти жестяные чайницы.

— А запах никак не убрать? — спросила я, осматриваясь.

— Со временем выветрится, ваше сиятельство, — Семён Архипович заметно смутился.

— Что-то я сомневаюсь, — дядя принюхался. — Я уже сколько дней велю искать, откуда тянет, а вы всё никак не найдёте.

Я прошла вдоль стены, заглянула под полки, затем открыла дверь в заднюю комнату. В углу стоял старый ларь, поверх него рабочие сложили доски. Здесь пахло сильнее.

— Это выносили? — спросила я, кивнув на ларь.

— Тяжёлый, — Семён Архипович переступил с ноги на ногу. — Думали после ремонта убрать.

— Вынесите сейчас же, — покачала головой я.

Приказчик позвал двоих рабочих. Ларь сдвинули, и под ним обнаружился узкий люк. Мужчины с трудом подняли крышку, и в нас мощно пахнуло сыростью и прогорклым рыбьим жиром. Дядя, зажав нос, осторожно заглянул вниз и выругался.

— Там бочка, — сообщил рабочий, посветив фонарём. — И ящик какой-то.

— Вот и причина вони, — Михаил повернулся к приказчику. — Вычистить всё до кирпича, побелить известью, люк оставить открытым на несколько дней, потом там ещё раз всё помыть.

Семён Архипович поспешно закивал и записал распоряжение в книжку.

Я вернулась в торговый зал. Свет падал из двух широких окон. Прилавок стоял вдоль дальней стены, отчего покупателю приходилось проходить через всё помещение, а продавец оказывался заперт между бочками и стеллажом.

— Его надо развернуть, — решила я, обойдя прилавок. — Поставьте одним концом к окну, другим сюда. Получится проход к складу, и приказчик сможет видеть весь зал.

— Я так сперва и хотел, — дядя прищурился, — но Семён Архипович говорит, покупатель должен пройти поглубже и разглядеть весь товар.

— В прежней лавке у нас всегда так стояло, — кивнул тот, внимательно нас слушая.

— И что продавали? — поинтересовалась я.

— Крупу, свечи, мыло, сельдь.

— За сельдью человек и в подвал спустится, если приспичит. Чай же выбирают не так. — Я подошла к окну и посмотрела, что увидит прохожий с улицы. — Здесь поставьте низкий стол. На нём три открытые чайницы с лучшими сортами, совки и весы. Не возле самой двери: сквозняк будет гонять пыль. Остальные образцы разместите на полках за приказчиком. Коробки светлые, названия крупные.