Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 5 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Рыцарь подошёл последним. Он не полз. Он шёл. Медленно, тяжело, как будто каждый шаг давался ему с боем. Он остановился передо мной и посмотрел в глаза. В его взгляде была ненависть. И что-то ещё. Что-то, что я не смогла прочитать.

— Принимаю, — сказала я, не дожидаясь, пока он опустится на колени.

Он вздрогнул. Медленно, очень медленно опустился на колени. Прижался губами к моей ступне — коротко, сухо, без тепла. И отполз в сторону.

В комнате стало тихо. Я сидела на троне, смотрела на троих мужчин, которые стояли передо мной на коленях, и чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Не ломается — меняется. Как будто я переступила черту, которую не должна была переступать.

А потом дверь открылась, и вошла служанка с подносом. На подносе была еда — хлеб, сыр, какие-то фрукты, кувшин с вином. И ещё что-то — маленький флакон с тёмной жидкостью.

— Госпожа, — сказала служанка, ставя поднос на стол. — Ваш утренний напиток. И ещё… — она запнулась, — прибыл посланник от леди Ирмы. Она требует ответа до полудня. Насчёт арены.

Я посмотрела на эльфа. Он смотрел на меня. В его глазах было предупреждение.

— Скажи, что я подумаю, — сказала я служанке. — И принеси мне… — я запнулась, — воду. Не вино. Воду.

Служанка удивлённо посмотрела на меня, но кивнула и вышла.

Я откинулась на спинку трона и закрыла глаза. Я не знала, что делать. Не знала, как быть. Не знала, кто я теперь.

Но я знала одно: если я не разберусь, эти трое умрут. И я умру вместе с ними.

Я открыла глаза и посмотрела на эльфа.

— Расскажи мне всё, — сказала я. — Всё, что я должна знать. С самого начала.

Он поднял голову. В его серебряных глазах мелькнула тень горьой улыбки.

— Слушаюсь, Госпожа, — сказал он. — Но сначала вам придётся кое-что сделать. Иначе к полудню мы все будем трупами.

Он посмотрел на плеть, которая лежала на кровати.

— Леди Ирма не примет «я подумаю». Она примет только одно: доказательство, что вы всё ещё Госпожа. Что вы сильны. Что вы можете причинять боль.

Я посмотрела на плеть. Потом на рыцаря. На его шрам. На его сжатые кулаки. На его глаза, в которых горела ненависть.

— Я не могу, — прошептала я.

— Можете, — сказал эльф. — Просто держите крепче. И не думайте. Совсем не думайте. Если вы начнёте думать, вы не сможете. А если не сможете — мы умрём.

Он поднялся с колен. Подошёл к кровати, взял плеть и вложил её мне в руку. Его пальцы сжали мои.

— Я буду считать, — сказал он тихо. — До трёх. На счёт «три» вы ударите. Не сильно. Просто достаточно, чтобы остался след. Рыцарь выдержит. Он сильный. Он выдержит всё.

Я посмотрела на рыцаря. Он смотрел на меня. В его глазах не было страха. Только ненависть. И что-то ещё. Что-то, что я не хотела называть.

— Один, — сказал эльф.

Я сжала плеть. Рукоятка была тёплой от его пальцев. Металлические наконечники блестели.

— Два.

Рыцарь поднял голову. Его губы дрогнули. Он чуть улыбнулся. Горько.

— Три.

Я ударила.

Плеть рассекла воздух с свистом и опустилась на плечо рыцаря. Кожа лопнула. Брызнула кровь. Он не вскрикнул. Только сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. И посмотрел на меня. В его глазах больше не было ненависти. Было что-то другое. Что-то, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— Ещё, — сказал он хрипло. — Ещё. Не останавливайся. Иначе она не поверит.