Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 43 – Вика Пламя, Алёна Червоная

— Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста. Не надо.

— Прости, — сказала я. И коснулась его груди.

Мир взорвался.

Степь. Бескрайняя. Зелёная. Орк — молодой, счастливый, с длинными волосами, заплетёнными в косы — стоял в центре круга. Вокруг него — его племя. Его семья. Женщина с такими же янтарными глазами. Дети. Маленькие. Смеющиеся. Он был вождём. Он был счастлив.

А потом пришли они. Люди. С факелами. С мечами. С магией. Они убили всех. Женщину. Детей. Стариков. Всех. А его оставили. Привязали к столбу. Заставили смотреть. А потом… потом они принесли тела. Его семьи. И заставили его есть. Чтобы сломать. Чтобы уничтожить. Чтобы сделать из него вещь.

Он ел. Потому что не мог умереть. Потому что они не давали ему умереть. И он плакал. Всё время. Пока жевал. Пока глотал. Пока его душа умирала.

Я отпустила его. Отступила. Орк смотрел на меня. Слёзы текли по его лицу. Он не вытирал их.

— Ты не вещь, — сказала я. — Ты не то, что они сделали с тобой. Ты вождь. Ты воин. Ты мой.

Он упал на колени. Обхватил мои ноги. Прижался лицом к моему бедру. И зарыдал. Громко. Страшно. Как ребёнок. Как зверь. Как мужчина, который слишком долго держал это в себе.

Я опустилась рядом с ним. Обняла его. Прижала к себе. Он плакал у меня на груди. Долго. Очень долго. А я гладила его по волосам. По спине. По плечам. И ничего не говорила. Потому что слов не было. Было только тепло. Только я. Только он.

Ночью я пришла к нему. В казарму. Он спал на шкурах. Тяжело дышал. Во сне его лицо было напряжённым. Как будто он всё ещё видел то, что я видела днём.

Я села рядом. Коснулась его плеча. Он вздрогнул. Открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде был страх. Потом узнавание. Потом что-то ещё. Что-то, от чего у меня защемило в груди.

— Госпожа? — прошептал он.

— Тихо, — сказала я. — Не говори ничего. Просто… просто позволь мне.

Я начала ласкать его. Медленно. Осторожно. Без боли. Без власти. Без игры. Просто руками. Просто губами. Просто кожей. Я целовала его шрамы. Каждый. Долго. Нежно. Он дрожал. Всем телом. Его руки сжались в кулаки. Его дыхание сбивалось.

— Госпожа, — выдохнул он. — Я не… я не заслуживаю…

— Заслуживаешь, — сказала я. — Ты заслуживаешь всего. Ты слышишь? Всего.

Я доводила его до оргазма медленно. Очень медленно. Глядя в его глаза. Он плакал. Всё время. Слёзы текли по его щекам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Слёзы чего-то, что он держал внутри слишком долго. Слёзы того, что наконец-то выходило.

Когда он кончил, он прижался ко мне. Крепко. Так, что я не могла дышать. Так, что я не хотела дышать. И прошептал:

— Ты не такая, как все. Ты… ты другая. Совсем другая.

— Знаю, — сказала я. — И я не стану такой, как все. Никогда.

Он уснул. В моих объятиях. Впервые. Спокойно. Без кошмаров. Без страха. А я лежала рядом. Смотрела на его лицо. На его шрамы. На его слёзы, которые ещё не высохли. И думала о том, что я увидела. О том, что они все пережили. О том, что я теперь знала.

Они были не просто рабами. Они были сломленными героями. Каждый. И я хотела их исцелить. Но для этого мне придётся сломать систему. Полностью. До основания. И это будет опасно. Для всех. Для меня. Для них. Для всего мира.

Но я была готова. Потому что теперь я знала, за что борюсь. Не за власть. Не за титул. Не за замок. За них. За трёх мужчин, которые любили меня. Которые доверяли мне. Которые отдали мне всё. Даже свою боль. Даже своё прошлое. Даже свою душу.