Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 38 – Вика Пламя, Алёна Червоная

— До конца, — сказал он.

Мальчики смотрели на меня. Пятеро. Диких. Голодных. Но уже не зверей. Они не понимали слов. Но понимали тон. И что-то в них расслабилось. Чуть-чуть. Едва заметно.

— До конца, — прошептал самый маленький. Тот, с болотными глазами.

Я улыбнулась. Впервые за всё время. Настоящей улыбкой. Тёплой. Живой.

— Тогда начнём, — сказала я.

Школа открылась через три дня.

Я выбрала для неё старый зал в западном крыле. Тот, который не использовался. Там были высокие потолки, каменные стены, узкие окна. Я приказала принести столы, скамьи, книги. Много книг. Из библиотеки. Из подвалов. Из тайников. Всё, что нашла.

Эльф стал учителем чтения. Он знал семь языков. Он мог читать и писать. Он учил мальчиков буквам, словам, фразам. Медленно. Терпеливо. Как будто они были не рабами, а детьми. Его детьми.

Орк стал учителем силы. Он учил их драться. Голыми руками. Ножами. Мечами. Он был грубым, жёстким, но справедливым. Он не бил их без причины. Только для дела. Только для того, чтобы они выжили.

Рыцарь стал учителем стратегии. Он учил их думать, планировать, предугадывать. Он рассказывал им о войнах, о битвах, о победах, о поражениях. Он учил их тому, что знал сам. И тому, что я рассказала ему. О Сунь Цзы. О Клаузевице. О стратегиях из моего мира. Он слушал меня внимательно и жадно. Как будто я была не женщиной, а книгой. Источником. Оружием.

А я учила их свободе. Выбору. Любви. Я рассказывала им о своём мире. О том, где нет рабов, нет боли, нет страха. Где люди живут по-другому. Где доброта — это не слабость, а сила. Я видела, как они слушают. Как их глаза расширяются. Как что-то внутри них меняется. Ломается. Собирается заново.

Это было опасно. Я знала. Графини не поймут. Они восстанут. Они объединятся. Они придут. Но я не могла остановиться. Потому что видела их глаза. Мальчиков. Рабов. Воинов. Людей. Они хотели жить. Не выживать. Жить.

Слухи поползли через неделю. Сначала тихие. Потом громкие. «Графиня Анна сошла с ума. Она учит рабов читать. Она учит их драться. Она учит их думать. Она хочет сделать их равными. Это безумие. Это оскорбление. Это грех».

Соседние графини собрались втайне. Я знала. Эльф знал. Рыцарь знал. Мы все знали. Они готовили заговор. Они хотели убить меня. Сжечь замок. Вернуть всё. Как было. Как должно быть.

Но я не боялась. Потому что у меня были они. Мои. Эльф. Рыцарь. Орк. Мальчики. Все. Они были моей армией. Моей семьёй. Моей жизнью.

А потом дверь открылась, и вошёл гонец. Бледный. С письмом. С печатью. Красной. Как кровь.

— Госпожа, — сказал он. — Послание. От совета графинь. Они требуют твоей казни. За нарушение законов. За обучение рабов. За подрыв основ. Они идут сюда. Все. С армиями. С магией. С жрицами. Они будут здесь через три дня.

Я взяла письмо. Развернула. Прочитала. И улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.

— Три дня, — сказала я. — Хорошо. У нас есть три дня. Мы успеем.

— Успеем что? — спросил рыцарь.

— Подготовиться, — сказала я. — И победить. Или умереть. Но не сдаться.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— До конца, — сказал он.

— До конца, — повторила я.

И я знала, что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Письмо пришло утром через окно. Стрела вонзилась в стену над моей головой. Я сидела за столом и просматривала списки провизии. Я развернула письмо. Прочитала. Медленно. Дважды. Трижды.