Книга В сети с мажором, страница 68 – Маша Демина

Гудок, еще и еще…

— Ники, — эмоциональный голос подруги оглушает. — Господи! Ну наконец-то! Я чуть с ума не сошла!

А мне прям ударить ее хочется, и на глаза мгновенно прорываются злые слезы. ИРаздраженно вытираю их ладонью.

— Зачем ты рассказала⁈ — с горечью рычу на нее.

— Прости, прости… до тебя было не дозвониться. И я начала переживать…

Прикрываю глаза и заставляю себя дышать, пока подруга оправдывается в трубку.

Мне очень хочется всего и всякого наговорить ей, но в глубине души я понимаю ее.

Наверное, я поступила бы так же, ведь на ней из-за меня тоже лежала ответственность. А учитывая, что на эндорфинах у меня кружилась голова и я совершенно забыла включить телефон, у нее были все основания паниковать.

— Ладно. Проехали. Но ты теперь моя должница.

— Что угодно!

— Я скину тебе логин и пароль от одного приложения знакомств. Зайдешь туда и, НЕ ЧИТАЯ моей переписки с парнем, напишешь ему, что на месяц меня наказали. Нет, не так… Месяц у меня не будет возможности написать ему. Но, как только я смогу, выйду на связь. И напомни ему, что он обещал не пропадать!

Стою и смотрю, как затупок, в закрывшуюся дверь, улавливая отдаленный цокот ее каблуков, отбивающих в такт моему двигателю внутри. А там кипит, ревет, разъедает от невозможности снова ее коснуться, и при мысли, что, возможно, больше и не коснусь, прорезает в солнечном сплетении острой болью.

Отхожу назад, тру ладонями лицо и замираю, когда шелковый шарф скользит по щеке, напоминая о ее пальцах, они такими же ощущались на коже.

Не тактильный, ну да, ну да…

Теперь я в этом сомневаюсь, потому что мне хочется еще, кожа горит там, где были ее ладони, и я будто раздуваюсь в размере от того, насколько все это было ахуенно. Отчего бы? Мы ведь даже не… трахались? Нет, но это лучше секса. Я такого еще не испытывал, чтоб так скручивало внутри от одного только взгляда, запаха, движений…

Я в ахере просто.

Как мне теперь жить без нее?

Падаю спиной на кровать, подношу к носу платок, и меня обдает волной дрожи, со стоном вжимаю платок в лицо и дышу, дышу, дышу…

И голова уже кружится, будто я пил вместе с ней. Но нет, не пил. Это она вставляет так, что я чувствую себя не в адеквате.

Я в эйфории и абсолютно точно невменяем. И даже не реагирую на колкости надзирателя, когда он выводит меня из барака. Не любит он меня, сука, но сейчас мне пох. Я в другом измерении, теперь по-настоящему. И в нем есть место только для Николь.

В голове карусель из кадров: ее смущенные взгляды, улыбки, тонкие пальцы вокруг бокала, розовые щеки и губы… А эти губы пиздец какие мягкие. И мне крышу сносит, когда я слышу в своей голове сорвавшийся с них полустон-полувздох. Возвращает из измерения меня грубое бряканье ключей о металлическую дверь, скрип и толчок в спину.

— Ахуенно ты, конечно, устроился, Решетов. Всем бы так сидеть.

Не отвечаю.

Ждет еще пару минут, а потом раздается пренебрежительное фырканье, и дверь за мной злостно захлопывается.

Они любят провоцировать любимчиков, чтоб потом повод был отыграться, а после прикрыть свою жопу перед начальством, мол сам нарвался. Но я им такую возможность не предоставляю. Чисто из принципа, хотя порой очень накатывает ответить и даже всечь, только это того не стоит.

Тем более сейчас, когда косячить вообще нельзя. У меня теперь стимул ахуенный. Самая пиздатая девочка ждет. Она же обещала. Дала слово. Да. А я эгоистично его принял, раздвинул грудную клетку и положил прямо к сердцу ее клятву.