Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 62 – Софья Ролдугина

— Нашла!

Кошелька и телефона на месте, конечно, не было, но всё остальное нашлось, включая даже недоеденный кокосовый батончик. Сумка оказалась практически целой, если не считать сорванной молнии и разреза на боку. Потап Семёныч повертел её так и этак, а потом ободряюще похлопал Еву по плечу:

— Не переживай, барышня, починить можно. Как новая будет! Там, за рынком, дальше по бульвару, есть ларёк. На нём написано: «Мелкий ремонт». Хозяин там Аслан, вредный старый дед, – усмехнулся он. – Вредный, но мастер хороший. Починит так, что незаметно будет, и возьмёт за это недорого. Запомнила? Ну молодец. Ты там не ревёшь?

— Не реву, – дрогнувшим голосом ответила Ева, прижимая к себе сумку. – Я взрослая.

Она и правда не ревела, хотя слёзы, если честно, уже стояли в горле.

— А вот теперь – самое сложное, – вздохнул Потап Семёныч. – Вразумление, так сказать, человеков… У Клары Рудольфовны это всегда лучше выходило, а я… А, пустое.

Ломбард у рынка Ева, конечно, видела и раньше. Но внутрь никогда не заходила. Ей казалось, что там бывают только очень-очень неблагополучные люди. Воображение рисовало примеры из книг, которые в школе изучали на уроках литературы: всяких несчастных девиц, которые закладывали приданое, чтобы не умереть с голоду; истощённых супругов, дрожащими пальцами передающих жадному ростовщику обручальные кольца; обедневших аристократов с фамильными парюрами или солдат, вынужденных расстаться с отцовскими часами…

Вертелись в голове ещё страшилки про золотые зубы и всё такое, но их Ева успешно отгоняла, как назойливых мух.

И всё же было в тёмной громаде ломбарда, нависающей над боковым выходом из рынка, что-то мрачное и тревожное.

Скрипучая металлическая лестница в тринадцать ступеней; обитая ржавым железом дверь; перекошенная вывеска с красными буквами.

— Ничего не меняется, – хмыкнул Потап Семёныч. – Хоть бы ремонт сделал, скряга этакий.

И смело толкнул дверь.

Внутри пахло затхлостью и забвением, как в старом-старом разрушенном доме. Помещение было небольшим и плохо освещённым, если не считать яркой лампы над прилавком-витриной, где лежали часы, старые фотоаппараты, браслеты из светлого металла с чернением, медальоны, статуэтки, монеты… И телефоны, конечно, тоже.

Евиного среди них не было.

— У нас обед, – донёсся голос из подсобки. – Дверь разве не закрыта?

— Я не заметил, – добродушно ответил Потап Семёныч. – Здравствуй, Марат. Как здоровье? Как мать поживает? Давненько я не заходил… О, часы-то мои на месте! – обрадовался он, склонившись над витриной.

В подсобке что-то упало, кто-то выругался. Послышался звук торопливых шагов, и в зал не то вошёл, не то вкатился человек-колобок: невысокого роста, чернявый, с козлиной бородкой. На нём был коричневый деловой костюм не первой свежести и синий галстук; на кончик мясистого носа съехали очки, слегка пережав ноздри.

— Потап… Семёныч? Ты же…

— Ну а кто ж ещё? Кому как не мне тут за порядком приглядывать? – важно отозвался он, похлопав себя по нашивке «ЧОП Небеса». – Но ты это, не переживай, я сильно докучать не буду. Ответь только на один вопрос… – Он понизил голос. – Знаю, что водится за тобой грешок: иногда тебе люди приносят вещи, которыми ну никак владеть не могут. А ты не спрашиваешь, откуда что взялось.