Книга Ягодка для двух мажоров, страница 46 – Тома Глуб

Однажды вечером, когда мы втроем сидим на веранде нашего пока еще недостроенного дома — Глеб выкупил его у дальних соседей еще в июле и с тех пор потихоньку перестраивает, — Маша вдруг спрашивает, глядя на закат:

— А не страшно вам? Совсем-совсем не страшно вот так все бросить и остаться здесь навсегда, вдалеке от привычной столичной жизни?

Мы с Глебом переглядываемся, и я вижу в его взгляде тот же ответ, что рождается и у меня в голове.

— Страшно было бы уехать, — говорю я честно. — Страшно было бы вернуться в ту жизнь, где я снова один, где нет тебя рядом каждое утро, где нет этого неба, этой реки, этого запаха сена после дождя. Вот это по-настоящему страшно, ягодка. А остаться — это, наоборот, единственное, что не пугает меня совсем.

Она улыбается, прижимаясь к нам обоим, и я думаю: вот оно, начало нашей настоящей взрослой жизни — трудной, непривычной, местами еще пугающей чужие взгляды, но такой правильной, что даже сомневаться не хочется.

Костян, кстати, тоже понемногу вливается в нашу орбиту — сначала неохотно, потом все охотнее подрабатывает на стройке дороги за нормальную городскую зарплату, которую платит контора отца Глеба. Я поначалу ворчал, что нечего ему тут ошиваться после всей той истории с враньем, но Глеб только пожал плечами и сказал:

— Пусть работает, деньги ему нужны не меньше, чем нам спокойная совесть. Люди меняются, если дать им шанс, а не топтать до конца.

И, надо признать, за август Костян и правда меняется — становится тише, вежливее, а однажды даже сам, без всякого напоминания, чинит покосившийся забор у дома Надежды Сергеевны, будто пытаясь хоть так загладить старую вину.

Толян и Серый теперь наши постоянные компаньоны по вечерним посиделкам у костра — обучают меня всем деревенским премудростям, начиная с того, как правильно точить косу, и заканчивая тем, где в реке лучше всего клюет карась. А я в ответ учу их баскетбольным трюкам, и по выходным на утоптанной площадке у клуба собирается уже целая маленькая команда местных мальчишек, мечтающих однажды попасть в настоящий спортивный лагерь, который я им обещаю построить к следующему лету.

За два дня до закладки первого камня моего лагеря, на пыльную деревенскую дорогу выкатывается знакомая до зубной боли машина, и из нее вываливаются трое, от вида которых у меня перехватывает дыхание. Да, именно так, я теперь торжественно говорю «закладка первого камня», как настоящий взрослый бизнесмен, а не тот балбес…

— Дашков, ты жив вообще⁈ — рявкает Влад, обнимая меня так, что хрустят ребра, едва успев захлопнуть дверцу. — Полгода ни слуху ни духу, только пара сообщений типа «жив, нормально», а потом вдруг «строю спортивный лагерь, приезжайте на закладку», и все, никаких подробностей!

— Соскучился я, капитан, — хриплю я, обнимая следом Тима, который в кои-то веки позволяет себе улыбнуться во весь рот — редкое зрелище, которое стоит запомнить и рассказать внукам.

А за ними выбирается из машины Ева. Худая, деловая, с уже знакомым мне прищуром человека, который просчитывает логистику на пять шагов вперед, даже не выходя толком из машины.

— Мы теперь тоже, считай, кочевники, — говорит она вместо приветствия, оглядывая деревенский пейзаж с легким удивлением. — Через две недели у ребят предсезонка в новом городе, контракты подписаны, вещи почти собраны. Решили заскочить к тебе, пока есть окно между сборами. Показывай, что тут у тебя за деревенская империя вымахала, наслышаны уже от твоего отца.