Книга Ягодка для двух мажоров, страница 10 – Тома Глуб

— А сегодня выходные, — медленно говорит Рома.

— Сегодня выходные, — эхом отзывается Глеб.

— Так, — тетя Валя хлопает ладонью по столу. — Даже не думайте. Вас сюда не на дискотеки прислали. Ленка мне что наказала? В строгости держать! А я вас на танцы отпущу — это что ж получится?

— А что получится? — Рома складывает руки на груди, на лице у него та самая улыбка, от которой, я уверена, в столице девки штабелями. — Мы ж не пить идем. Мы культурно. Воздухом подышать. С местным колоритом ознакомиться…

— Знаю я наш колорит…

— Тетя Валя, — Глеб подается вперед, и голос у него вдруг мягкий, обволакивающий. — Ну один разок. Мы и так весь день воду таскали, да кур гоняли. Заслужили же?

Тетя Валя смотрит на них. Долго. Потом на меня. А я-то тут при чем, я вообще молчу!

И тяжело вздыхает.

— А, делайте что хотите, — машет она. — Родителям вашим я ничего не скажу, так и быть. Дело молодое. Сама когда-то на эти танцы бегала… — и вдруг хитро щурится. — Только Машка с вами. Чтоб присматривала. И чтоб к полуночи все были дома, иначе я вам такое перевоспитание устрою — Ленке и не снилось!

— А почему сразу я⁈ — взвиваюсь я.

— А потому что ты местная, — отрезает она. — И единственная тут с головой на плечах. Иди вон, переоденься, чего в огородном-то пойдешь-то в клуб?

Я бегу через двор к нашей калитке, и щеки горят так, что хоть прикуривай.

Не от настойки. Точнее, не только.

А от того, как они на меня посмотрели, когда тетя Валя сказала «Машка с вами». Оба. Одновременно. Как будто им только что подарили что-то, о чем они даже не мечтали.

Дура. Дура деревенская. Сама же про этот клуб и ляпнула.

Влетаю в дом, мама до завтра в райцентре, никто не остановит меня.

Что только надеть? Сарафан? Нет. Юбка? Нет. И тут рука сама тянется в дальний угол шкафа — туда, где висит ОНО. Платье. То самое, синее, в облипочку, которое я купила прошлым летом, надела один раз и больше не решилась.

Слишком короткое просто.

Но думаю, мне нужно выглядеть рядом с ними хорошо, да и они привыкли к красивым девочкам… Вот упрямо и натягиваю его через голову.

Зеркало показывает мне незнакомку. Коса распущена, волосы волной, платье облегает так, что… ну, в общем, облегает все тело. Сердце колотится где-то в горле.

Когда я выбегаю обратно за калитку, парни уже ждут во дворе.

Тоже переоделись. Рома — в черной футболке, которая обтягивает плечи так, что сразу понятно, что он реально спортом занимается. Глеб в белой футболке, и эта золотая цепочка снова поблескивает у него на шее. Два столичных принца посреди деревенского двора, под гирляндой лампочек, которую моя мама протянула над забором.

Они оборачиваются на скрип калитки.

И — замирают.

Оба.

Рома застывает с приоткрытым ртом, и я прямо вижу, как у него словно в голове что-то коротит. Взгляд скользит по мне сверху вниз, потом обратно, и он, кажется, забывает, что вообще-то надо дышать. А у Глеба темнеют глаза — серое становится почти черным, — и он смотрит так, что у меня подгибаются коленки прямо тут, посреди двора.

Это длится секунду. Может, две.

Но этих двух секунд хватает, чтобы я поняла: я очень, очень зря надела это платье.

— Ну, чего встали, — выпаливаю я, краснея до корней волос. — Идем, что ли.

Глеб приходит в себя первым. Откашливается, отлепляет взгляд от меня, с явным усилием, и достает из-за спины бутылку. Уже початую.