Книга Опер. Девочка на спор, страница 84 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Вот и угрозы пошли в ход. Только я не боюсь. Пуганный уже. И не раз.

— Нет, — все тем же ровным тоном.

— Что? — глаза отца округляются и грозятся вылезти из орбит.

— Хватит. Я сам разберусь к кому мне приближаться, а к кому нет! — рычу тихо и давлю взглядом.

Если он думает, что я дрогну — сильно ошибается. Отец так и не стал для меня авторитетом. Но раньше я хотел ему доказать, что могу быть лучшим. Пыжился, учился, из кожи вон лез, чтобы ему понравиться, но так и не растопил сердце генерала. А потом понял, что у него просто его нет. И перестал переживать на эту тему. Уж лучше не иметь отца, чем унижаться выпрашивая похвалу.

— Да ты… — трясется его палец. — Да я тебя…

Дверь распахивается. Опять без стука. На этот раз на пороге Ива. Видит отца и теряется, не зная, как реагировать.

— Я позже зайду, — выдавливает из себя

— Детка, ну что ты, — расплываюсь в ласковой улыбке. — Генерал уже уходит.

Отец сверлит меня убийственным взглядом.

— Ты еще пожалеешь, — цедит сквозь зубы, разворачивается и уходит.

Мы остаемся вдвоем. Ива все еще тяжело дышит и постоянно оглядывается на дверь, словно отец может ворваться и нести ее.

— Детка, отомри. Что ты хотела? — говорю тихо, но голос все равно звучит язвительно. — Ива?

— Я встретила Елену Юрьевну. Она готовит дело для передачи СК, — на одном дыхании выпаливает она.

— Это логично, — развожу руки в стороны и замечаю, как Ива нервно кусает губы. — Тебе так важно это дело?

— А тебе нет? — ухожу от ответа встречным вопросом.

— Я задержал это дело у нас настолько, насколько было возможно, но есть определенный порядок, который даже я не могу нарушить.

Голос Макса все еще хрипит и вибрирует после разговора с отцом, а я все понимаю. Все эти правила и порядки. Только ни хрена не легче! Потому что мой враг снова ускользает от возмездия. Так ведь уже было. В СК поковыряются еще месяц ради приличия, может два, пока не утихнет шумиха вокруг новых жертв. А потом его развалят и похоронят в архивах под каким-нибудь грифом секретности, чтобы никто не совался и не смел даже смотреть в ту сторону.

Я так надеялась, что теперь все получится. Я найду его и больше никто не пострадает. Не получается!

Черт побери, но это ведь несправедливо! Почему таким уродам все сходит с рук? Неужели наше общество настолько прогнило, что ценность зверя, издевающегося над детьми, выше этих самых детей? Маленьких, невинных, не знающих еще чужих рук и губ, кроме родительских?

Меня разрывает от злости, обиды и бессилия. Это самое ужасное чувство, когда ты ничего не можешь сделать. Вот и сейчас я никак не могу повлиять на ход событий. Чего-то мы не увидели, какой-то важной детали и она снова ускользает от нас. Теперь скорее всего навсегда.

— Ив, — Макс касается моего подбородка большим пальцем и ведет вниз, повторяя изгибы шеи. От его прикосновений больше не дергает и я почти спокойно позволяю ему нарисовать что-то в районе частично открытой ключицы.

Его задумчиво-потемневший взгляд направлен мне через плечо и все действия машинальны. Будто так он успокаивает взвинченные нервы.

Такими странными таблетками мы оказываемся друг для друга. Я — успокоительное, он — снотворное и средство от ночных кошмаров.

— Мы все равно будем заниматься этим делом, — уже спокойнее говорит Макс. — Через свои каналы. Тихо, неофициально. Поэтому тс-с-с, — прикладывает палец к моим губам. — Я привык доводить все до конца.