Книга Стану твоей проблемой, страница 21 – Анна Бигси

Марат хмыкает, его пальцы на руле чуть напрягаются, но он не отвечает. Молчание давит сильнее, чем любой крик, заставляя меня продолжать.

— Он.… он был высокий. Костюм дорогой, явно не простой человек. Они спорили. Я слышала только часть разговора. Что-то про "удар всей системы" и.… — я замолкаю, пытаясь вспомнить, но слова застревают. — И ещё про "чистые деньги ".

Теперь Марат поворачивает голову. Его взгляд тяжелый, изучающий, как прожектор, выхватывающий из темноты самые сокровенные мысли. В нем нет ни капли мягкости, только холодный расчет.

— И это все, что ты слышала? — делант акцент на каждом слове. Его тон такой, будто он уже знает, что я вру.

— Да, — бросаю я, но мой голос звучит так неубедительно, что сама бы себе не поверила.

Марат усмехается, качает головой. Его усмешка острая, как бритва, разрезает мою жалкую попытку спрятаться за словами.

— Я не специалист по психологии, — произносит с язвительной насмешкой, — но врать в таких делах — плохая идея.

Мое лицо заливает краской стыда, я отворачиваюсь к окну, стиснув зубы. Конечно, он догадался. Но как мне сказать все, что я знаю? Как?

— Там был ещё кто-то, — тихо добавляю я, избегая его взгляда. — Кто-то, кто…. важен для меня.

Марат не перебивает, но я чувствую, как он полностью сосредоточен на мне. Его молчание словно вытягивает из меня слова, даже если я не готова их произнести.

— Я не могу рассказать всего, — выдыхаю я, чувствуя, как глаза начинают жечь слезы. — Если я это сделаю, они… они убьют ее.

Его взгляд становится жестче, глаза холодные, как зимний лед. Он медленно вдыхает, а затем выдыхает, будто сдерживая раздражение.

— Твое "не могу" может стоить нам жизни, — бросает зло, снова возвращая взгляд к дороге. — И, если хочешь, чтобы я помог, придется быть честной. Полностью.

— Ладно, — говорю я почти шепотом, но слова застревают в горле. — Но…. ты должен пообещать, что защитишь ее. Если они узнают….

— Я ничего не обещаю, — перебивает резко и даже жестоко. — Я просто делаю свою работу.

Мои плечи опускаются, но я знаю, что молчать дальше нельзя. Если я не скажу, все станет только хуже.

— Это моя сестра, — слезы всё-таки катятся по щекам. — Она… она случайно увидела что-то, что не должна была. А потом пропала. Я пошла к Громову, чтобы попытаться узнать что-то о ней. Возможно договориться…

Слова рваные, как мой дыхание. Я вытираю лицо ладонью, но слезы текут снова. Марат не отвечает сразу, но я замечаю, как его пальцы ритмично барабанят по рулю.

— Значит, это ещё не все, что ты знаешь, — произносит он тихо, в его голосе звучит сталь.

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то ломается. Назад дороги уже нет. Я рассказала, но легче не становится. Это только начало, и мне страшно до чёртиков, что будет дальше.

Я украдкой смотрю на Марата, пытаясь понять, о чём он думает. Почему он так уверен, что знает, что делает? Почему ему так легко не показывать ни страха, ни сомнений? Ответов у меня нет, только догадки. И эти догадки сводят с ума.

Тень мелькает на дороге, и Марат резко давит на тормоз. Машина визжит, как раненое животное, нас обоих бросает вперед. Я вскрикиваю, инстинктивно хватаюсь за дверцу, ощущая, как ремень безопасности врезается в грудь.

— Ты что творишь?! — кричу я, даже не понимая, на кого направлена эта истерика — на него или на себя.