Книга Отец по ошибке, страница 89 – Лена Рэм

— Что? — спросил я.

— Это моя любимая песня, — сказала она. — Я её сто лет не слышала.

Я посмотрел на неё. На её глаза, в которых отражались огни города.

— Потанцуем? — спросил я.

— Здесь? — удивилась она. — Арсений, тут холодно. И мы только что танцевали.

— Ну и что? — Я протянул ей руку. — Здесь никого нет. Только мы. И твоя любимая песня.

Она колебалась. Секунду. Две. А потом вложила свою ладонь в мою.

Мы танцевали на балконе, под звёздами, под музыку, которая доносилась из зала. Я держал её осторожно, боясь сделать что-то не так. Она положила голову мне на плечо и закрыла глаза. И в этот момент мне показалось, что весь мир замер. Что нет ни болезни, ни прошлого, ни будущего. Только мы. Только здесь. Только сейчас.

— Вера, — сказал я, когда музыка стихла. — Я должен тебе кое-что сказать.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты можешь убить меня за эти слова, — продолжил я, — но я рад, что всё так получилось. Что именно ты беременна от меня, а не другая женщина.

Она замерла. Я видел, как она переваривает мои слова. Как что-то неуловимо изменилось в её лице.

— Арсений...

— Подожди. — Я шумно вздохнул. А затем расправил плечи и решительно достал из внутреннего кармана конверт. — Вот.

— Что это?

— Результаты моих анализов. На рак. — Я сглотнул. — Я ещё не открывал. Я уже... неделю ношу этот чёртов конверт с собой и не могу решиться. Мне... мне страшно, Вера...

Она посмотрела на меня с тревогой. Смотрела долго, скользя внимательным взглядом по моему лицу. А потом сказала:

— Хочешь, чтобы я открыла?

Я кивнул. Она взяла конверт. Медленно, осторожно, словно он был сделан из тончайшего стекла. Открыла. Достала лист. Развернула. И начала читать.

Я смотрел на её лицо. Сначала — ничего. Потом — слёзы. Они потекли по её щекам, и я почувствовал, как что-то внутри меня обрывается.

Всё.

Конец.

Нет, какой конец? Это пи@%#ец!

Всё плохо. Я знал.

— Я знал, что так будет… Боже! Я знал, что не может быть иначе…

Я запустил пальцы в волосы и хотел отойти, но Вера поймала меня за руку — она улыбнулась. Сквозь слёзы. Широко. Широко и счастливо.

— Да нет же! — крикнула она. — У тебя ремиссия, Арс! Ты здоров!

Я замер. Я не мог дышать. Не мог думать. Не мог ничего.

— Что? — прошептал я.

— Ремиссия! — Она бросилась ко мне. — Ты здоров, Арсений! Ты здоров!

Я обнял её. Крепко. Так, что, наверное, сделал больно. Но она даже не пискнула. Она смеялась. И плакала. И я смеялся. И плакал. Я смеялся так громко и искренне, кажется, что впервые за целые годы своей жизни!

Она отстранилась и посмотрела на меня. А потом… вдруг привстала на цыпочки, потянулась ко мне и… поцеловала меня. Коротко. В губы. Нежно. Как будто спрашивая разрешения.

Я замер. Я… я просто не ожидал. Уже и не смел надеяться.

— Вера...

— Замолчи, — сказала она. — Просто замолчи.

И я замолчал. А потом притянул её к себе. И поцеловал. Страстно. Долго. Так, как хотел целовать с того самого дня, как понял, что любуюсь её улыбкой. Так, как мечтал и надеялся, что когда-нибудь она наконец доверится мне и это позволит.

И в этот момент я понял, что всё будет хорошо. Потому что она наконец была рядом со мной по-настоящему. Без условностей и смущения обстоятельствами.

Потому что с этого момента Вера… стала моей Верой. Потому что с этого момента мы были на самом деле вместе.