Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 61 – Галина Колоскова

— И что теперь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— А ничего. — Лена усмехается. — Ирина теперь в регистратуре сидит, талоны выдаёт. Говорят, уволиться собирается. Так ей и надо. Нечего на чужих мужиков засматриваться.

— Лена, — останавливаю, хотя внутри всё ликует. — Он не мой.

— Будет. Если такой мужчина ради тебя медсестру из операционной убирает, значит, он серьёзно.

Она встаёт, идёт к двери, но остановившись на пороге:

— А он хороший, Ася Григорьевна. Честный. Надёжный. И дети у него замечательные, я слышала. Приводил их как-то на экскурсию.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна.

Сижу, смотрю в окно. За стеклом вечер, зажигаются огни. Где-то там, в городе, Рустам сейчас ужинает со своими пацанами. Где-то там они смеются, разговаривают, живут. И вдруг понимаю: я хочу быть там. С ними. И с Тимам.

Телефон вибрирует. Сообщение от Рустама: «Саша спрашивал, ты зайдёшь перед уходом. Я сказал, что приду завтра. Ты зайдёшь к нему?»

Смотрю на экран. Улыбаюсь.

Пишу: «Зайду».

Он отвечает почти сразу: «Завтра присоединюсь к тебе».

Кладу телефон. Встаю, иду в реанимацию — проверить Сашу.

Он спит. Ольга Ивановна дремлет в кресле. Тихо, спокойно, хорошо.

Выхожу из больницы. Сажусь в машину. Смотрю на небо.

Звёзды сегодня яркие, чистые.

Завтра будет новый день. Я приду к Саше. И Рустам придёт. Мы встретимся у поста, как всегда. И его взгляд будет наполнен обожанием.

Заседание суда назначено на десять утра. Я приезжаю в девять тридцать, потому что не выношу опозданий. Паркуюсь у серого здания, смотрю на тяжёлые двери и думаю: пятнадцать лет жизни уместились в зале заседаний, в бумаги с перечислением имущества и претензий. В человека, который сейчас, наверное, пьёт кофе в буфете и поправляет галстук перед зеркалом.

Тим сидит рядом, сжимает в руках рюкзак. Он сказал, что поедет со мной, и я не стала спорить. Он уже взрослый, имеет право знать.

— Мам, — говорит он, глядя в лобовое стекло, — ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

Усмехаюсь. Он знает меня лучше, чем я думаю. Признаюсь:

— Волнуюсь, но это нормально. Так и должно быть.

— А чего ты боишься?

Смотрю на него. На его светлые волосы, на серьёзные глаза.

— Что он будет скандалить, — отвечаю честно. — Что попытается давить. Что втянет в это тебя.

— Не втянет, — он сжимает челюсть. — Я не маленький.

Поправляю капюшон его куртки:

— Знаю.

Мы выходим из машины. На улице холодно, ветер срывает последние листья с деревьев, кружит их по асфальту. Тим идёт рядом, сутулится, руки в карманах куртки. Я смотрю на него и думаю: как быстро он вырос. Ещё вчера был малышом, боявшимся темноты и просившим почитать перед сном. А теперь выше меня на голову, и он смотрит на мир серьёзно, почти по-взрослому.

Я прохожу к нужному кабинету, Тим за мной. У дверей стоит адвокат, нанятый мной по совету Рустама. Молодой, но хваткий, с острыми глазами.

— Ася Григорьевна, — кивает он. — Всё готово. Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь.

Он улыбается, открывает дверь.

В кабинете уже сидит Антон. Один. Без адвоката — решил сэкономить или просто самоуверен. Увидев меня, встаёт. На нём новый костюм, дорогой галстук, волосы зачесаны назад. Он выглядит так же, как в день нашей свадьбы. Только глаза другие. Пустые.

— Ася, — он делает шаг ко мне.