Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 56 – Галина Колоскова

«Нет. В больнице. Экстренный пациент».

«Удачи».

«И тебе».

Вот и сходили бы погулять все вместе. Хорошо, что меня не вызвали. Кладу телефон. Тим выходит из комнаты, смотрит на меня.

— Мам, ты улыбаешься.

— Улыбаюсь?

— Да. — Он подходит, смотрит на телефон. — Это он?

— Кто?

— Тот врач.

— Тим...

— Ладно, не буду. — Он поднимает руки. — Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, сын.

Он уходит. Я остаюсь на кухне, смотрю в окно. В доме напротив, на шестом этаже гаснет свет. Девочка, наверное, спит.

Завтра будет новый день. А сегодня — сегодня у меня есть сын, есть чай, есть кружка с котиком. И есть что-то ещё. То, что греет изнутри, даже когда холодно.

Я встаю, мою кружки, выключаю свет. В комнате Тим уже спит, дыхание ровное, тихое. Я останавливаюсь в дверях, смотрю на него. Мой мальчик.

Ложусь на диван, закрываю глаза.

В голове — не схемы, не разрезы, не пациенты. Только он. И его слова: «Ты сильная. Ты справишься».

Засыпаю.

Я не сплю всю ночь.

Ворочаюсь, смотрю в потолок, прокручиваю в голове каждый этап операции. Разрез. Доступ. Опухоль. Сосуды. Я знаю это всё наизусть, но страх не отпускает. Он живёт где-то под ложечкой, холодный и липкий.

Встаю в пять утра. Душ, кофе, который не лезет в горло. Смотрю на себя в зеркало — лицо серое, под глазами синева, но взгляд собранный. Сегодня нельзя раскисать. Сегодня операция Саши.

В больницу приезжаю в семь. Ещё темно, только фонари горят. Иду по пустому коридору, шаги гулко отдаются от стен. В раздевалке переодеваюсь медленно, тщательно. Хирургический костюм, перчатки. Всё готово.

Захожу в палату.

Саша лежит на кровати, бледный, сосредоточенный. Рядом Ольга Ивановна — осунувшаяся, с красными глазами, но старается держаться. Увидев меня, Саша улыбается. Слабо, одними уголками губ, но улыбается.

— Тётя Ася, — говорит он тихо. — Вы меня спасёте?

Подхожу, беру его за руку. Ладонь худенькая, прохладная, но живая.

— Обязательно, Саша. — Смотрю ему в глаза. — Ты главное верь. И дыши. Я всё сделаю.

Он кивает. Ольга Ивановна всхлипывает, отворачивается.

— Пора, — говорит медсестра.

Сашу увозят в операционную. Я иду следом. В коридоре оборачиваюсь — Ольга Ивановна стоит, прижав руки к груди, и смотрит нам вслед. В её глазах — надежда и страх, перемешанные так, что не разделить.

В операционной стерильная тишина и запах лекарств.

Я готова. Десять минут и Саша уже под наркозом, лежит на столе, маленький, беззащитный. Лена подаёт инструменты, анестезиолог докладывает показатели. Всё готово.

Двери открываются. Входит Каримов.

Маска на лице, глаза сосредоточены, встаёт напротив меня, по другую сторону стола. Мы смотрим друг на друга. Никаких лишних слов. Только кивок. Он готов. Я готова.

Начинаем.

Торакотомия. Разрез. Доступ к грудной клетке. Я работаю медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром. Каримов ассистирует — отводит ткани, держит рану расширенной. Мы как единый механизм. Я даже не думаю о том, что он рядом. Просто чувствую его присутствие, и этого достаточно.

Опухоль видна сразу. Огромная, спаяна с лёгким, околосердечной сумкой, диафрагмальным нервом. То, что мы видели на снимках, в реальности выглядит ещё страшнее. Но отступать нельзя.

— Зажим, — говорю Лене.

Она подаёт. Я начинаю препарировать. Сантиметр за сантиметром. Час за часом.