Книга Сердцу не прикажешь, страница 46 – Катерина Тиманова

Став старше, я понял, что если продолжу слушаться отца и дальше, то ситуация не изменится. Меня не полюбят. Поэтому и творил всякую дичь, рождая страх в каждом жителе села.

Потом в моей жизни появилась светлая девочка Соня. Она единственная не боялась меня и смело подходила, общалась и не обращала внимание на то, как подружки-заучки шептали ей на ухо, что я ХУЛИГАН! Меня надо обходить за пару километров.

Я ей, кстати, тоже миллион раз говорил, какой я плохой, но она со всей своей непосредственностью заявляла, что хороший. Благодаря ей я узнал, что такое, когда любят и заботятся.

С мачехой мне тоже повезло, она, наоборот, всегда защищала меня от отца и отправляла играть вместо того, чтобы колоть дрова или очищать дорожку к дому от снега.

Старше я и к сводной сестре стал относиться по-другому. Несмотря на то, что все вокруг тыкали пальцем на меня и называли уголовником, сестра защищала меня и вступала в атаку с соседями, и это в пять лет.

Только вот я хотел добиться от родного человека понимание, защиту и отцовскую любовь. До появления в моей жизни Сони я не знал, как сделать, чтобы наконец отец обратил внимание на меня. Перестал давать указания, будто я его поданный, я и сейчас понять не могу его поведение.

Когда была жива мама, я не помню, какой была наша семья. Может, я был обузой для отца? Этого я уже никогда не узнаю.

Отсидев полгода в СИЗО, меня отправили в колонию-поселение. Тогда я и увидел его в последний раз в своей жизни. Отец сказал, что сделал всё возможное, чтобы облегчить моё наказание, и пришлось пожертвовать карьерой. Обвинил ли он меня в этом? Наверно, да.

Жизнь там идёт совсем иначе. Ты каждую секунду готов зачеркивать, лишь бы время приблизить к свободе. Хоть там относительно мы все находились на свободе с ограничениями.

Я обучился на механика и там же сдал на права. Работал в местной мастерской, получая копейки, и как бы прилежно себя ни вёл, раньше выпустить меня не могли. Родители Сони постарались.

Наша с ней любовь была наивной и, скорее, детской. Нам было всего восемнадцать, её мать меня ненавидела, а Соня обещала выйти замуж за меня и нарожать детишек. Только вот планам, увы, не суждено было сбыться.

Я не считаю себя виновным в той аварии и одновременно виню себя за её смерть.

Хотел произвести впечатление на девчонку. Только непонятно зачем? Она и так уже была моя, целиком. Но выпитый алкоголь и сумасшедший адреналин сделали свое дело.

Было бы в моих силах изменить всё, то я бы не угнал тачку, тем более Соню не повёз никуда.

Когда время близилось к свободе, вообще не понимал, что меня ждёт. Как примут единственные родные и в то же время чужие люди, особенно после поступка моего отца, которого я ещё больше возненавидел.

Было много неясного и что ждать от судьбы, и первое, с чем меня столкнуло, была Моника.

Если Соня для меня олицетворяла ангела, то Ника оказалась дьяволом. Красивой, невинной дьяволицей, и по иронии с ней тоже было нельзя. Тогда я не знал Воронцова так хорошо и пиздец боялся, что меня обратно вернут, откуда я вернулся, если узнают, кто трахает его невинную дочурку.

* * *

Игнорировать звонки Арины было нетрудно, проще, конечно, кинуть в ЧС, но это совсем детский сад, а мне уже немного за тридцать, и у меня есть дочь (до сих пор в ахере). Сегодня она долбилась в мой домофон, сделал вид, что дома нет, хотя тачка на месте, но это уже не имеет значения.