Книга Все на своих местах, страница 43 – Дана Андерс

Я позвонила маме и предупредила, что я у бабушки и домой вернусь после семи. Мама удивилась, но расспрашивать по телефону не стала.

Я не могла отделаться от нереальности происходящего. Все было знакомым, но в то же время в это все еще сложно было поверить. Не помню даже, сколько лет я не ела этот вкусный картофельный суп, который варила бабушка. Джексон все время был рядом и как всегда выпрашивал еду. После года он научился делать голодные жалостливые глаза, будто не ел месяц. Ему сложно было отказать. У него всегда был лучший корм, но он терял волю при виде сыра и сосисок. Ему больше десяти лет, но Джексон до сих пор выпрашивает сыр и, кажется, знает это слово.

Деду не терпелось показать мне что-то. Обычно это были старые черно-белые фотографии, или старые записи, или мои детские рисунки, которые дед когда-то сохранил, а теперь иногда натыкался на них, разбирая вещи.

Я накинула куртку, и мы вышли на балкон. За стеклом уже смеркалось. На балконе почти не было места из-за огромного количества вещей, которые сейчас не нужны, но возможно понадобятся позже. Старые книги, пыльные банки, картины маслом. Столярные инструменты, доски и разные деревяшки, тысячи гвоздей, шурупов, гаек, болтов — в жестяных банках от кофе.

На небольшом деревянном столе лежал черный камень.

— Знаешь, что это? — спросил дед.

— Какой-то камень.

— Это не простой камень, Настюш. Это кусок метеорита.

— Да ладно? Где ты его нашел?

— Недалеко от платформы Лианозово, с нашей стороны, в лесу. Знаешь это место?

— Конечно. На автобусе часто раньше проезжали.

— В этом лесочке недалеко от дороги есть небольшое озеро, — рассказывал дед. — Это озеро образовалось из-за падения метеорита. Этот кусок я там нашел. Он не похож на обычный камень. Видишь, у него поверхность, как будто оплавленная. Он летел и горел в атмосфере, но успел сгореть, потому что упал в лесу.

— А давно это было?

— Никто не знает точно. Думаю, больше ста лет. В моем детстве это озеро уже было, мы тогда с мальчишками часто гуляли по тем местам. Я сейчас делаю карту с этим маршрутом. Кстати, потрогай этот камень.

Я осторожно взяла камень в руки. Он был размером с большой апельсин. Оказался тяжелее, чем я думала.

— Не замечаешь ничего странного? — спросил дед.

— Он тяжелый. Я думала, он легче.

— А еще?

— Не знаю, — задумалась я. — Он кажется теплым. Немного.

— Да! — обрадовался дед. — Он теплый. Поэтому, это не просто камень. Только родителям своим не рассказывай. Только если папе.

Это было понятно. Дед много выдумывал, но рассказывал интересно. Родители и бабушка не воспринимали всерьез его истории. Особенно про этот метеорит. В моем времени этот черный камень до сих пор лежит на балконе. Мама давно хотела его выбросить, но я не дала.

Мы вернулись с балкона. На полу и на диване лежали распечатки фото и текстов. Будущие самодельные книги. Дед сам их собирал, вручную. Он уже сделал такие книги о деревне, которая раньше была в этих местах, и где они с друзьями выросли. О школе, в которой учились. О Лианозовском парке. Дед сам фотографировал нужные места в городе или делал копии старых фото, печатал тексты, рисовал обложку и собирал все это в самодельные книги — чтобы потом раздавать родственникам.

На одном из листов была карта с отмеченной на ней неровной, красной линией. Дед подрисовал ее сверху фломастером. Я знала, что это за книга, но все же спросила: