Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 80 – Элайра Вэлморн

Ён-Хва ударила посохом о каменные плиты двора.

И тогда Свет обрушился на нас.

Это не было мягкое, теплое свечение, о котором говорилось в легендах. Это было агрессивное, выжигающее пламя. Столб концентрированной магической энергии ударил из кристалла, накрывая меня.

Свет должен был причинять боль только демонам, но Ён-Хва была права в одном: в моих духовных каналах, израненных в ночь выброса, все еще оставались крошечные осколки темной Ци До-Юна, которые лекарь не смог вывести до конца.

Когда магия Света коснулась этих осколков, они среагировали как порох на искру.

Невыносимая, раздирающая агония пронзила все мое тело. Мне показалось, что в мои вены залили раскаленный свинец, воздух выбило из легких. Я начала задыхаться, падая на колени, мир перед глазами побелел.

— Матушка! — крик До-Юна прорвался сквозь звон в ушах.

Я попыталась поднять руку, чтобы закрыть его, но мои мышцы свело жестокой судорогой. Свет Ён-Хвы давил на меня, пытаясь выжечь, уничтожить ту часть меня, которая была связана с Севером.

— Покайтесь, Юн А-Рин! — голос Святой Девы звучал как громовой раскат. — Отпустите ребенка, и Свет дарует вам милосердие!

Она лгала. Это было не милосердие, а казнь. Если я отпущу его, она заберет До-Юна в Храм. Она сделает из него послушного, безвольного раба сюжета, навсегда разлучив его с семьей.

— Н-никогда... — прохрипела я, скрючившись на каменных плитах, мои ногти скребли по камню до крови. — Он... мой... сын...

И тогда маленькие ручки, которые до этого судорожно цеплялись за мои одежды, вдруг разжались.

Я с трудом приоткрыла глаза сквозь пелену слез и слепящего света.

До-Юн сделал шаг, он нарушил мой приказ. Мальчик вышел из-за моей спины и встал прямо передо мной, загораживая меня своим крошечным телом от агрессивного сияния Святой Девы.

Его лицо изменилось, в нем больше не было страха. В серых, как грозовое небо, глазах, унаследованных от Джин Сихуа, вспыхнуло недетское, холодное и абсолютно осознанное бешенство.

Он посмотрел на Пэк Ён-Хву, и этот взгляд заставил героиню запнуться. Это был взгляд не жертвы, нуждающейся в спасении, а взгляд тирана, у которого посмели отнять самое дорогое.

— Ты причиняешь боль моей маме, — его голос был тихим, но он пронесся по двору, заглушая гул магии.

В оригинальной новелле магия До-Юна всегда пробуждалась от ненависти и страха, разрушая самого мальчика и все вокруг. Темная Ци описывалась как безумный, хаотичный шторм, который невозможно контролировать.

Но сейчас страха не было, была только первобытная, жгучая потребность защитить.

Воздух вокруг пятилетнего ребенка внезапно сгустился, температура во дворе рухнула так резко, что лужи от талого снега мгновенно покрылись толстой коркой льда.

Но это не был хаотичный черный туман.

Из тела До-Юна вырвалась энергия, она была плотной, тяжелой, как жидкий сапфир, смешанный с чернилами. Эта энергия не заметалась в поисках жертвы. Подчиняясь железной воле ребенка, который отчаянно хотел уберечь свою мать, темная Ци взметнулась вверх и изогнулась, формируя над нами идеальный, непробиваемый купол.

Купол из полуночного пламени.

Свет Ён-Хвы ударил в эту преграду и... разбился. Сияющий луч раскололся на тысячи безвредных искр, которые со звоном осыпались на ледяную броню и погасли.