Книга Демон моих снов, страница 43 – Kris Bler

Она посмотрела на свои руки. Пальцы лежали спокойно — не сжимались в кулаки, не дрожали. Просто руки. Её руки. Но теперь она знала: в них течёт не только её кровь.

И вдруг она ощутила его.

Не услышала, не увидела — ощутила всем существом. Его присутствие отдавалось не где-то за стеной, а прямо здесь, внутри неё: его спокойствие, его сосредоточенность, лёгкое напряжение в пальцах, касавшихся хлеба. Она знала, что он делает, хотя не видела. Знала, как именно его ладонь ложится на рукоять ножа, как плечи чуть подаются вперёд, когда он наклоняется над столом.

Она закрыла глаза и прислушалась глубже. Его тьма внутри неё больше не бурлила. Она текла ровно, спокойно. И по этой реке проходило всё: его мысли, его состояние, само его присутствие. Она была в нём. Он был в ней. Не осталось границ — только тёплое, живое единство.

Морана медленно выдохнула и прижала ладонь к груди. Сердце билось ровно. Но теперь она знала — это не только её сердцебиение.

Она прислушалась к себе — туда, где раньше бурлила чуждая тьма, вызывая тошноту и ужас. Где каждый шаг до этого дома был борьбой — с ним, с собой, с тем, что он влил в неё, чтобы она просто не умерла. Она помнила, как кричала на него в лесу. Как отталкивала его руки.

А потом они переступили порог.

И тьма затихла. Не исчезла — но перестала быть чужой. Дом принял её, и что-то внутри неё наконец перестало сопротивляться. А теперь, этим утром, она впервые осознала это по-настоящему: связь, которая возникла между ними. Не просто дар его силы. Полное слияние. Он ощущал то же, что и она. Она ощущала то же, что и он. И сейчас она знала — ему тоже передаётся её пробуждение. Её спокойствие. Её изумление.

И он улыбался. Она не видела этого, но знала точно.

Теперь, сидя в тёплой постели и глядя на свет, играющий на камнях, она впервые не ощущала себя заражённой. Она была целой. И не одной.

Она поднялась, накинула на плечи мягкое покрывало и пошла на запах еды — туда, где он её уже ждал.

--

Она остановилась в проёме и прислонилась плечом к тёплому камню, не торопясь обнаруживать себя.

Он стоял у большого стола спиной к ней. В том, как он касался хлеба, как пересыпал травы из одной плошки в другую, было что-то почти церемониальное — не показное, а глубоко личное. Он готовил не просто еду, а продолжение того, что началось вчера, когда она перестала сопротивляться.

И пока он готовил, до неё доносились отголоски его состояния — не мысли, а то, что он испытывал сейчас. Тихую, глубокую радость. Сосредоточенное удовлетворение от того, что его руки делают что-то простое и нужное. И под всем этим — древнюю, выдержанную нежность. Не ту, что бросается в глаза. Ту, что молчит и действует.

Он ощутил её присутствие. Плечи дрогнули едва заметно — он позволил себе расслабиться чуть глубже, впустить её не в дом, а в себя. Обернулся.

Он смотрел на неё с тихим, глубоким облегчением, которое не требует слов.

И она знала — он тоже улавливает её состояние. Её спокойствие. Её голод. Её тихое, ещё недоверчивое счастье.

— Доброе утро. — Голос был низким, чуть хрипловатым, хотя она знала, что он не спал. — Ты долго спала. Я уже начал скучать.

У Мораны что-то дрогнуло в груди. Не от слов — от того, как они прозвучали. В его голосе было: «ты здесь», «ты жива», «ты больше не отталкиваешь меня».