Книга Демон моих снов, страница 13 – Kris Bler

--

На следующее утро она подошла к столу и взяла уголь.

Она не знала, что нарисует. Она просто позволила руке вести себя. Как раньше. Как в те ночи, когда он ещё говорил с ней.

Она поднялась на мансарду.

На этот раз она не ждала знака. Не ждала, что он поведёт её руку. Она просто взяла уголь и начала рисовать — не его, а то, что она знала: поле, лес, тропинку, ведущую к месту их встречи. Рука двигалась сама — уверенно, без колебаний.

Она рисовала долго, пока на бумаге не проступил путь. Тот самый путь, который она видела во сне и который теперь, она чувствовала, существовал на самом деле. Не просто существовал — ждал. Каждая линия была не просто следом угля, а обещанием. Там, в конце этого пути, что-то было.

Она отложила уголь и посмотрела на рисунок. Он был живым, почти настоящим. Линии тянулись вперёд, зовущие за собой.

Она чувствовала, что он там, на другом конце этого пути. Он ждал её. Или ей нужно было в это верить — чтобы сделать следующий шаг.

Она взяла рисунок, сжала его в руках и спустилась вниз. Ступени скрипели под ногами — знакомо, привычно. Но сегодня каждый скрип казался громче.

Лив всё ещё сидела у очага. Она подняла голову, когда Морана вошла, и увидела рисунок в её руках. Взгляд её стал серьёзным — она всё поняла раньше, чем Морана успела что-то сказать.

— Ты решила? — спросила она.

Морана кивнула.

— Я знаю, что должна идти. Я знаю, что мне нужно найти его.

Лив встала и подошла к ней. Её шаги были тихими, но в тишине пустого дома они звучали гулко.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — сказала Морана. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Ты должна остаться. Кто-то должен заботиться о доме. Если я не вернусь — кто-то должен помнить, что мы были.

Лив хотела возразить, но увидела глаза сестры и поняла, что спорить бесполезно. В них было что-то, чего она раньше не видела. Не упрямство — решимость. Не страх — готовность.

— Тогда иди, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но обещай мне, что ты вернёшься. Не просто так — вернёшься ко мне.

Морана обняла её. Крепко. Так, что почувствовала каждую косточку на худеньких плечах сестры.

— Обещаю.

--

На следующее утро она собралась в путь.

Она взяла с собой немного хлеба, воды и рисунок, который вёл её. Хлеб был чёрствым, вода — холодной, рисунок — тёплым. Лив стояла на пороге, глядя на неё, и Морана видела, как та сдерживает слёзы. Губы дрожали, но Лив не позволяла себе заплакать. Она хотела, чтобы сестра запомнила её сильной.

— Береги себя, — сказала Лив.

— Береги дом, — ответила Морана.

Она повернулась и пошла по тропинке, ведущей в лес. Первый шаг был самым трудным. Второй — легче. На десятом она уже не считала.

Она не оборачивалась, потому что знала — если обернётся, то может не уйти.

Лес встретил её тишиной. Не той, что бывает в доме — живой, с потрескиванием очага и дыханием сестры. Эта тишина была другой. Глухой. Настороженной. Высокие деревья смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи серого света. Воздух пах сырой землёй и прелыми листьями. И чем-то ещё — древним. Где-то вдалеке крикнула птица, и этот звук показался ей странно чужим.

Она шла по узкой тропе, которую сама нарисовала накануне. Странное чувство вело её вперёд — она уже проходила здесь раньше, хотя знала, что нет. Или проходила — но не в этой жизни. Или проходила — но во сне, который забылся наутро.