Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 64 – Амабиле Джусти

Марла сделала, как просил, но её лоб нахмурился.

— Это как-то связано с ней, да? — настаивала она. — Ты собираешься как-то использовать её в своих целях. Это не имеет никакого отношения к сексу. У тебя на уме нечто гораздо более важное.

Аргон не ответил, всё больше напоминая враждебную статую. Затем он схватил дымящуюся миску, ложку и присоединился к Гее в пещере.

* * *

Гея проснулась. Она стояла, одетая в невпопад, словно собиралась в спешке. Выглядела хрупкой, как стеклянная кукла. Увидев Аргона, Гея залилась краской.

Он поставил тарелку на предмет мебели, служивший одновременно столом, и придвинул к нему табурет, выдолбленный из куска камня.

— Ешь, — велел он. Гея прикусила губу, без всякого соблазнительного намерения. Она была смущена, всё ещё бледна, а веки над глазами необыкновенного цвета казались тяжёлыми. — Ешь, а потом спи.

— Я… э-э… ты принёс меня сюда, из пещеры? — спросила она, слегка запыхавшись, словно это стоило ей физических усилий.

— Да, — резко ответил он. — Ешь.

— Я смутно помню, как упала, а потом... потом я увидела, как вошёл ты, но... я подумала, что это галлюцинация. А после этого я ничего не помню.

— Это была не галлюцинация.

— Но я... я... я была...

Аргон не стал деликатничать. Честно говоря, он был в ярости на девушку. Она возбудила его так сильно, что он вынужден был ласкать себя, укрывшись в пещере под такой ледяной струёй, что она могла заморозить кракена; при этом Гея ничего не сделала, чтобы вызвать в нём этот эффект. Всё вместе пробудило в нём жгучую ярость. Аргон не мог выносить искушения без причин. Обычно ему было недостаточно обнажённого женского тела, чтобы превратиться в животное. Только голодный подросток мог возбудиться от чего-то столь незначительного. Если женщина провоцировала и соблазняла его, для него было более чем нормально и естественно реагировать подобным образом. Но Аргон не мог выносить непонятных событий, и факт, что ему так нравилась эта соплячка, был одним из них.

Аргон жил логикой, причинами, вызывающими следствия, мотивированной ненавистью и понятными реакциями. Всё, что было для него странным и непонятным, приводило в ярость.

И в этот момент он был по-настоящему взбешён. Потому что Гея продолжала привлекать его, даже плохо одетая, с растрёпанными волосами, надутыми губами и красными щеками. Аргон продолжал думать о её теле, прижимающемся к его телу, о её молочной груди и о животе, почти золотистом из-за своей светлости.

Грубое обращение с ней или хотя бы отстранённое — единственный способ скрыть свой абсурдный волчий голод.

— Ешь суп, пока горячий, — приказал он. — Ты очень слаба. Ты всё время говоришь, что ты женщина, а не девочка, так что не устраивай истерики, как соплячка.

Гея на мгновение покачнулась. Она раскинула руки, словно вот-вот потеряет равновесие. Затем села на табурет.

— Да, я поем, — согласилась она. — Но не потому, что так велел ты. Я поем, потому что голодна.

Она принялась есть ложкой, медленно и по чуть-чуть. Аргон сидел рядом и всё время смотрел на неё. Гея заметила и, казалось, смутилась, но промолчала.

Однако, доев суп, повернулась к нему с видом человека, которому нужно было ещё о чём-то спросить.

— Я хотела узнать… — нерешительно начала она.

— Видел ли тебя голой? Да.