Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 2 – Моника Берг

Внутри похолодело.

— Он полчаса назад говорил в зале. Он прекрасно выглядит.

— Он держится на стимуляторах, — жёстко отрезал Тимур. — И на надежде, что ты займёшь его место номинально, пока мы реструктурируем активы.

— «Мы»?

— Вчера вечером мы закрыли покупку его долговых обязательств через кипрские счета, — он положил на столик тонкую папку. — Контрольный пакет у нас. У меня и у Аслана.

— Ты продал компанию собственного отчима, — выдохнула Лика, глядя на сводного брата.

— Мой отчим — отличный мужик, но его время ушло, — Аслан даже не поморщился. — Он двадцать лет играл по честным правилам в бизнесе, где тебя сжирают за малейшую слабость. Мы спасли его от банкротства и от уголовного дела по налоговым схемам пятилетней давности. Включая этот дом. Включая твой счёт в трасте.

— Если всё решено, зачем вам я?

Тимур подошёл так близко, что она почувствовала тепло его тела сквозь пиджак.

— Ты плохо слушала. Бизнес нас больше не заботит. Вопрос в тебе.

— Я не продаюсь в комплекте с компанией.

— Никто тебя не покупает, — Аслан ухмыльнулся. — Мы ставим условия. Ты возвращаешься в этот дом. Сегодня. Квартира уже снята с брони.

— Вы вломились в мою квартиру?

— Я конечный бенефициар того жилого комплекса, Лика, — сказал Тимур. — Полтора года ты живёшь на моей территории и даже не догадываешься об этом. Вещи уже в гостевом крыле. Разложены.

Злость обожгла виски. Это была методичная осада, которую готовили месяцами, за её спиной.

— Вы оба спятили.

Лика попыталась проскользнуть мимо Тимура. Его рука метнулась вперёд, длинные пальцы жёстко сомкнулись на её запястье. Бокал дрогнул, вода плеснула на паркет.

— Не дёргайся, — скомандовал он, не повышая голоса. — Твой отец останется номинальным президентом, получит лучшее лечение в Швейцарии и сохранит репутацию. Никаких проверок, никаких скандалов в прессе. Взамен ты остаёшься здесь. Под нашим контролем.

— Чего вы добиваетесь?

Аслан наклонился к её уху так, что горячее дыхание мазнуло по мочке.

— Ты слишком долго смотрела на нас сверху вниз, сестрёнка. Строила из себя святую, пока мы в тени пахали. Мы терпели твои колючие взгляды три года. Каждый чёртов ужин, когда ты демонстративно отсаживалась на другой конец стола. Полгода назад тебе стукнуло двадцать два — и мы решили, что хватит ждать.

— А если откажусь? Прямо сейчас спущусь и всё расскажу отцу?

— Спускайся, — Тимур разжал пальцы. — Но через пятнадцать минут документы по налоговым махинациям лягут на стол следователю. У старика больное сердце. Первый допрос его убьёт. Хочешь рискнуть жизнью отца ради собственной гордости — вперёд. Дверь открыта.

Лика замерла. Они просчитали всё: каждую слабость, каждую привязанность, каждый возможный шаг.

Снизу послышались шаги по лестнице и голос отца.

Аслан выпрямился, поправил манжет.

— Решай, сестрёнка. Либо спускаешься с нами как послушная дочь, либо вечер закончится сиренами.

— Я не сломаюсь, — тихо сказала она. — Покорность на публике получите. Но если думаете, что победили, — ошибаетесь.

Тимур усмехнулся углом губ.

— Мы и не ждём покорности. Мы ждём борьбы. Так интереснее. Пошли вниз.

Спуск по парадной лестнице был как шествие на эшафот. Отец просиял, увидев их, и Лика впервые заметила то, что раньше списывала на загруженность: серые тени под глазами, дрожащую руку с бокалом.