Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 9 – Моника Берг

Он держал так ещё несколько секунд, тяжело дыша в шею, потом медленно спустил её на пол. Ноги не держали.

— Приведи себя в порядок, — Тимур закрыл папку и поднялся, будто ничего особенного не произошло. — Сорок минут. Через два часа закрытый обед. И на тебе не должно быть ни одного следа слабости.

Он прошёл к двери, задержался у косяка и бросил через плечо, не оборачиваясь:

— И, Лика. Юбку надень нормально. Ты её в руках держишь.

Аслан за его спиной тихо, довольно засмеялся.

А Лика стояла, держась за край стола, и понимала самое страшное: из двух хищников Тимур Алиев во сто крат опаснее — хотя бы потому, что умеет уйти и оставить её думать о нём.

Закрытый ресторан на верхнем этаже исторического особняка не принимал случайных посетителей. Ни вывесок, ни меню — тяжёлая тиснёная бумага, за каждым столом судьбы контрактов и уголовных дел.

В отдельный кабинет они вошли через скрытую дверь. Тимур держал Лику под локоть — жёстко, не оставляя сомнений, кому она принадлежит в этом пространстве. На ней было тёмно-синее шёлковое платье строгого кроя, закрывающее ключицы. На запястье, поверх следа от пальцев Аслана, — платиновый браслет с сапфирами, подарок Алиева перед выездом, со словами: «Привыкай носить то, что выбираю я».

За столом уже ждали двое. Вадим Сергеевич Ковалев — плотный чин из следственного комитета, курировавший экономические дела, с цепкими глазками и привычкой говорить негромко. И Аслан, успевший сменить рубашку на угольно-чёрный пиджак; он сидел с бокалом виски и планшетом, и при виде их его губы тронула ядовитая ухмылка.

— Тимур Дмитриевич, пунктуальны, как всегда, — Ковалев поднялся, и взгляд маслянисто скользнул по Лике. — А это, должно быть, Анжелика Борисовна? Дочь нашего дорогого Воропаева? Вся в отца — порода видна сразу.

— Лика теперь курирует социальные активы объединённой группы, — Тимур отодвинул для неё стул между собой и Асланом. — Она здесь, чтобы лично подтвердить готовность холдинга закрыть старые недочёты до конца квартала.

Лика села. Справа — ледяной, всё контролирующий Алиев. Слева — взвинченный Аслан, чьё колено под скатертью намеренно задело её ткань.

— Ну что ж, цифры предварительно обсудили, — Ковалев глотнул коньяка. — Старые грехи Бориса Николаевича можно списать в архив при встречных обязательствах. Но есть нюансы. Некоторые бумаги требуют персональной подписи наследницы.

Ладонь Аслана опустилась на её подол чуть выше колена. Пальцы сжались сквозь шёлк. Лицо при этом оставалось скучающим, взгляд — прикованным к чиновнику.

Лика повернула голову и сверлила его. Он даже не моргнул, только медленно провёл большим пальцем по ткани, поднимаясь выше.

Под столом — рука. Над столом — деловые лица. Между ними — её колотящееся сердце.

Она наклонилась вперёд, заставляя Аслана ослабить хватку.

— Прошу прощения. Мне нужно выйти.

— Разумеется, — кивнул Ковалев. — Дверь по коридору направо.

Тимур не шелохнулся, но глаза впились в неё.

— Я провожу, — Аслан начал подниматься.

— Не нужно, — оборвал Алиев. — Лика взрослая девочка. Вернётся через две минуты. Правда, Лика?

Вставая, она нарочно задела сумочкой край салфетки. Визитка с тиснёным гербом и прямым номером приёмной Ковалева упала на ковёр. Лика изобразила оступку на каблуке, присела, подхватила карточку кончиками пальцев и спрятала в узкий карман клатча. Ни Ковалев, ни увлечённый спором Аслан ничего не заметили.