Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 16 – Ефимия Летова

Мысли бесновато толкались в голове. Ну, вот и всё. Он догадался, кто я.

— Нам же ещё рано проходить… эту… как его… целительство и физиологию нечеловеческих рас, вымерших и существующих, — выдала я еле ворочающимся языком. — Это вообще факультатив у старшаков!

— Так он будет не её читать, а общую анатомию, курс профессора Зиммельца, — Агла принялась возбуждённо болтать ногами, сидя на кровати.

— Что, в два раза больше анатомии?! От двух профессоров?

— Не-а. Зиммельца, видать, попросту турнули. Где он — и где дуплиш. Сама понимаешь.

— Он что, в карты проигрался, раз решил читать непрофильный для себя курс?

— Очень даже может быть. Потому что он не только нас взял, а первый и второй курсы тоже. И не только лекарей общего профиля, но вообще всех, прикинь?! Будет теперь пахать от рассвета и до заката, трудяжка. Ну и мы вместе с ним. Конечно, он тот ещё красавчик, но анатомия на рассвете — это перебор. Что думаешь, Тильда? Эй, Тиль? Не спи. Завтра, на лекции Мортенгейна выспишься!

У меня отлегло от сердца, даже голова закружилась от внезапно нахлынувшего облегчения. И одновременно что-то внутри томительно, мучительно сжалось.

Мортенгейн не уволился и не уехал. Он неожиданно взял все три младших курса, непрофильные для себя дисциплины. И я сильно сомневаюсь, что он испытывает денежные затруднения или внезапный трудовой порыв…

Он ищет меня. Ист прав, он действительно ищет меня, ту девушку, которую взял в ночь болотника, но которую не смог увидеть, только почувствовать запах. А я…

Если я не приду на завтрашнюю лекцию, он сможет что-то заподозрить. Смогу ли я держаться ровно и ничем не выдать себя? Всего-то месяц, после чего безумие дуплиша должно пройти без следа…

Места почти заживших — спасибо Исту и его мази — укусов предательски зачесались под строгим платьем адептки Храма Наук. Сколько девушек обучается на первых трёх курсах? Точно не скажу, но около пяти сотен, сто двадцать пять — на моём третьем. Убираем полноватых, слишком высоких, Муллу, у которой не хватает пальца на руке… Ладно, пусть будет четыре сотни. До следующего полнолуния осталось двадцать с лишним дней.

Мортенгейну нужно будет обнюхивать примерно по два с половиной десятка девушек в день. Чуть больше, если принять во внимание выходные. Вполне реально, если не циклиться на работе, а сразу приступать к делу — вызывать девиц, обнюхивать их, а может быть, даже попытаться узнать наощупь.

…ничего не подозревающие адептки будут изрядно шокированы подобными занятиями.

Вялая толпа непроснувшихся адептов-третьекурсников ввалилась в прохладную тёмную аудиторию. Магосферы неохотно засветились под высоким сводчатым потолком, освещая бледные помятые лица будущих лекарей и целительниц, недовольно щурящихся на свет, как выкопанные из земли и насильственно поднятые умертвия. Неоднократно упоминались Шэд, Блэш и другие боги тёмного горизонта.

И всё же кое-какое оживление в первых рядах энтузиастов присутствовало. Забившейся в середину потока алкающих знаний отроков мне были прекрасно слышны жаркие перешёптывания адепток:

— Сам профессор Мортенгейн!

— Да-да, именно он!

— Высокородный дуплиш!

— Красавчик!

— Несколько староват для тебя, Марисоль? Сколько ему, за тридцать?

— Да нет же, у дуплишей это самый рассвет!