Книга Отданная вампиру, страница 17 – Ефимия Летова

— А у меня и средство волшебное есть, — захихикала Самра. — Ну-ка… Она украдкой достала из котомки на плече маленькую глиняную флягу. — Глотни, глотни, сегодня-то можно…

Я подчинилась, скорее, от внутреннего озноба. Горячительная жидкость обожгла горло — и тут же стало теплее, прошла дрожь в ладонях. Действительно, глупо бегать от Аякса, не каждый же день мне по окнам лазать! Надо поговорить и…. О чём говорить-то?

— Эй, остановись, дурашка, куда столько-то! — Самра со смехом отобрала у меня пустую флягу. — Ох, точно, поссорились… иди, мы тебя помирим…

— Надо поговорить, — твердила я себе, пока шла, опираясь на руки подруг. Приближающееся лицо Аякса расплывалось в глазах, как блинное тесто по сковороде — непривычная к алкоголю, я опьянела мгновенно. На ногах держалась, а соображала с трудом. Жених крепко ухватил меня за руку и повёл в сторону, подальше от людей. Судя по запаху, он действительно уже тоже успел принять на грудь, и не так уж мало.

Вот и тропинка в Червонный лес… неужели туда пойдём? Нет, конечно, нет. Здесь стояла лавка, и было тихо, голоса, смех и музыка будто остались за стеклянной преградой позади.

— Где ты была два дня, Лария?! Не приходила, не выходила… отцу наврала, что ко мне пошла, а сама?!

— Не твоё дело, — неожиданно внятно ответила я. — Сам какую-то бабу задастую по сараям таскал.

Аякс замолчал, точно ему плеснули в лицо водой. А потом разразился шумной и многословной речью, общий смысл которой сводился к тому, что я всё поняла не так, а если и так, то ничего страшного в этом нет — он мужчина, ему надо, а я — невеста, и в спальню его должна войти чистой и непорочной. И не его вина, что общество и мир установили такое ужасное противоречие.

Я молчала, как болванчик, кивая его словам. Было тепло, но ночной ветер принёс прохладу, и я понемногу стала уже приходить в себя.

— Скучал… я так по тебе скучал, Ларушка… — Аякс вдруг дёрнул меня за руку, усаживая на свои колени. — Так скучал, девочка моя… Это ты во всём виновата.

Я засмеялась в голос, отталкивая его, а Аякс вдруг вцепился зубами мне в губы, одновременно пытаясь повалить на скамью. Я взвизгнула от боли в прокушенной губе, наугад ткнула пальцем в лицо — и попала жениху в глаз.

— Дура! — заорал Аякс. — А ну, стервь, иди сюда! Даже мужика ублажить не можешь нормально… А ещё следишь за мной. Иди сюда, кому говорю! Я тебе…

Я уже не знала, смеюсь я или плачу. Отпрыгнула от него подальше, повернулась спиной к хутору и помчалась в лес, то и дело ожидая погони.

…погони не было. Преследовать меня, заходить в ночной проклятый лес жених не стал.

Какое-то время я бежала, не разбирая дороги, а потом поняла, что продолжаю идти по той самой протоптанной дорожке, идти по которой, согласно завету бабки, не стоило. Я шагнула в сторону — и остановилась.

Идти по ночному лесу — совсем не то же самое, что по предрассветному. Темнота густая, пугающая, тишина, как холод, пробирает до костей… То справа, то слева мерещатся движущиеся тени, слышатся шорохи, такие тихие, что не поймёшь сразу — пригрезилось или было на самом деле. Надо вернуться. Надо! Зря я выпила, зря пошла с Аяксом, зря стала вываливать на него все обвинения, на которые ему нечего было сказать. Зря убежала потом! Но что-то в его обычно таких добрых, наивных круглых глазах появилось новое… Незнакомое, злое, пугающее больше тёмного леса. Мне показалось, что передо мной чужой человек, и нет для него запретов и преград. Надо будет убить — убьёт. Или возьмёт силой. Потому что по своей воле я больше не хочу с ним быть, да и никогда не хотела. Любопытство было, и чувственность мою он смог пробудить… совсем чуть-чуть. Но я совсем не знаю этого человека. И узнавать после всего не хочу.