Книга Право первой ночи, страница 24 – Ефимия Летова

Нужно было уходить!

— В этом нет твоей вины, если ты об этом, — наконец ответила я. — Но и моей — куда меньше, чем кажется.

Я выдохнула, запахнула халат поплотнее и набросила на скрючившееся в агонии тело Лоуренса одеяло с того самого дивана, где не так давно он сделал меня женщиной. Россыпь красных пятен отданной невинности… Умелый маг-следователь непременно заинтересуется той, кому принадлежит эта кровь.

Меня будут искать — и никогда не найдут.

— Ск… ска… жи, — каждый звук давался ему с трудом, огромным трудом. Каждый мог стать последним.

Я потёрла виски, словно пытаясь выдавить из памяти звуки его агонии.

— Сегодняшняя утренняя встреча была не случайна. Я знала, что ты вернулся из Фаргаса, разузнала о твоих привычках. Лес, обрыв, помощь попавшей в беду милой девушке — твой интерес был до смешного предсказуем, сценарий составился быстро. Куда дольше я размышляла, какой должна была быть эта девушка, чтобы заинтересовать тебя настолько, чтобы ты пришёл на брачную церемонию вечером: кокетливой, влюбчивой, нежной… И решила, что строгость и неприступность подействуют эффективнее. Всё удалось.

— А… м-му…ж…

— Мужа, разумеется, никакого не было, — вздохнула я. Покрутила в руках серебряную вилку. — Уважаемый Дарген Свифт в настоящей жизни не прикладывается к бутылке, и за хорошее вознаграждение он просто сыграл предназначенную ему роль. Местами переигрывал, но ты ничего не заподозрил, впрочем, как и прочие горожане. Ещё один молодой человек исполнил роль служителя, действовал он неумело и плохо, но и тут нам всё сошло с рук. Куда сложнее было договориться с настоящим служителем. Пришлось раскопать несколько грешков старика, в обмен на молчание он согласился закрыть глаза на фальшивую свадебную церемонию. В итоге все получили своё и остались довольны. Кроме нас с тобой, разумеется. Нас ничего хорошего не ждёт.

Я помолчала. Почерневшее тело Лоуренса всё ещё сотрясали судороги, выглядел он жутко.

Но мне не было страшно. Страх из моей души вытащили клещами ещё в детстве, как шатающиеся, но никак не выпадавшие молочные зубы. Бездеятельной жалости в моей душе тоже не было места.

А вот тоска и усталость — были.

Золотая спираль грая тускло мерцала в полумраке — пока мы занимались любовью, погасли ещё несколько свечей.

— Почему… — на удивление внятно проговорил Лоуренс. — Почему…

— Это давняя история, — я налила себе воды и выпила. — Она началась до моего рождения и до твоего. Мой отец собирался жениться, и он безумно любил свою невесту.

На лице Лоуренса промелькнуло понимание. Значит, он был в курсе… что ж, это и к лучшему.

— История их была до смешного похожа на нашу. Альгалла Лана — отец потом назвал меня в её честь — трудилась подавальщицей блюд и однажды попалась на глаза граю де’Браммеру. Он решил забрать её невинность. Отъявленный мерзавец, похотливый урод, не видящий границ, — я дёрнула рукой, и второй хрустальный бокал полетел на пол. — Отца жестоко избили, он ничего не смог сделать, а потом всю свою жизнь был зависим от целителей. Наутро Лана вернулась, она едва могла ходить. Вся в синяках и ссадинах, перепуганная сломанная кукла. Постель с моим отцом она не разделила ни разу. Через месяц стало известно, что она ждёт ребёнка.

Лоуренс что-то прохрипел, простонал, но ни одного слова разобрать я на этот раз не смогла.