Книга Право первой ночи, страница 12 – Ефимия Летова

Необходимые формальности были соблюдены, я смотрела на Даргена — и не могла ни вслух, ни даже мысленно назвать его «мужем». Нашего брака желал отец, не я.

Где были его глаза? Его разум, его сердце, его сострадание — столь важный, но, к сожалению, напрочь отсутствовавший орган…

По всему нам полагалось отблагодарить священнослужителя и отправляться с честной компанией на торжественный обед — столы были накрыты прямо на улице, точнее — на Жёлтой улице возле таверны «Хильда». Много дешёвой выпивки и дешёвой закуски. Все будут довольны. А вот потом, ближе к полуночи…

Дарген споткнулся на ступеньке, выходя из храма. Непослушные ноги заплелись узлом, и муж повалился мешком, удержать я и не пыталась — слишком различалась масса тела. Застыла на верхней ступеньке, глядя на корчащегося в безуспешных попытках встать с земли мужа. Священнослужитель и ещё пара крепких парней поспешили на помощь, и в этот миг раздался ожидаемый — и одновременно самый неожиданный голос:

— Я забираю эту женщину на эту ночь. По праву…

Я всегда знала, что в мире существует магия, пусть она проявляется не всегда, не везде и не для всех. Сейчас было полное ощущение того, что магия пропитала мир вокруг и меня заодно, как вода пропитывает холст, насквозь, делая материал тяжёлым и малоподвижным. Время словно замедлилось, люди вокруг двигались, точно в густом, но бесцветном и прозрачном мёде. И только пронзительные голубые глаза грая Лоуренса, отчаянные, даже злые, неумолимо смотрели на меня.

Сквозь загустевший воздух его слова с трудом дошли до моих ушей.

— Я забираю эту женщину на эту ночь. По праву первой ночи, дарованному всем граям королевства. Попытка воспрепятствовать законным правам грая расценивается как преступление против короны и лично Его Величества.

В наступившей тишине громко икнул альгалл Дарген Свифт. Священник, последовавший было за нами, со свистом втянул в себя воздух.

— Лина, что он такое говорит? Кто это, Лина?! — жалобно пробормотал мой новоиспечённый муж, ухватившись за тонкую колонну. Белый горностай ехидно скалился со стены нам вслед. Люди, ожидавшие застолья, придержали поздравления на языках и недоумённо замерли, словно играли в детскую игру «Раз, два, три — замри!»

— Я Лоуренс де’Браммер, и по праву, дарованному мне как принадлежащему к роду граев, я имею право провести первую брачную ночь с любой альгаллой, родившейся в Фоэрксе, без согласия её мужа, родителей и прочих родственников.

— И без её собственного согласия? — подала голос я. Он звучал стыло, мёртво, глухо. Так могла бы говорить мумия.

Лоуренс отвёл взгляд, на мгновение мне показалось, что вот сейчас он очнётся и станет прежним, тем благородным и даже услужливым мужчиной, каким показался мне в самом начале нашей утренней встречи: тем, что не постыдился опуститься на колени перед простолюдинкой, повредившей ногу. Но тут Драген вновь громко икнул, потом утробно всхлипнул, и лицо Лоуренса стало холодным и непреступным.

Вообразил, небось, что действительно поступает во благо мне — с таким-то мужем. Удивительно, какие только аргументы могут отыскать мужчины, чтобы завуалировать собственную похоть.

Я не смотрела в лица наблюдавших за мной людей, отгородилась от перешёптываний, смешков и приторно-сочувствующих выдохов невидимым пологом, заперла в душе злость и страх, гнев и отупляющую панику. Вряд ли Браммер-младший отдал бы меня стражникам, если бы я принялась кричать, сопротивляться и всячески демонстрировать своё протест.