Книга Лето, в котором нас не будет, страница 83 – Ефимия Летова

Я подошла к зеркалу — голова немного кружилась, но в обморок не упаду — и осторожно убрала компресс.

М-да.

М-да-а-а!

Я торопливо вернула компресс на место.

— К завтрашнему утру всё пройдёт без следа! — подал голос Армаль. Встал рядом. С одинаково залепленными наполовину лицами мы выглядели более чем забавно.

— Жаль, что этот Стамп попал в тебя только один раз! — с деланной сердитостью сказала я.

— Между прочим, мне хотели лечить только сотрясение мозга, — с притворной печалью сказал парень. — Синяки нам вовсе планировали сперва оставить, в назидание за неподобающее поведение. Можно подумать, мы уже не мужчины, а предметы мебели какие-то! За дуэли так вообще исключают или сажают на пять суток, и это ужасно несправедливо, я считаю. Какие цветы ты любишь?

Я не сразу поняла, что он спрашивает меня, повернулась и уставилась своим единственным глазом в его такой же единственный.

Серый.

Но оттенок не тот, светлее. И черты лица, голос, даже атлетичная, хотя и не лишённая некоторого изящества фигура — ничего общего, к счастью.

— Угадай.

— Лилии, — не задумываясь, сказал он, — Однозначно, нежные белые лилии, — и я против воли улыбнулась, решив, что если Армаль Гийом и есть в списке перспективных женихов Аннет, я обязательно его оттуда вычеркну. Имею право — всё-таки столь запоминающиеся и без преувеличений сногсшибательные знакомства случаются далеко не каждый день.

* * *

До дверей моей будущей комнаты меня проводила не директриса, конечно же, а уже знакомая служанка — молоденькая, остроносая, немного напоминающая любопытную таксу. По правде сказать, синева и припухлость вокруг глаза уже почти прошли, спасибо целительским зельям, так что в комнату я шла, уже немного успокоившись и примирившись с действительностью. Надеюсь, про утро и полное излечение целитель говорил не просто так…

Жилой корпус юных малье располагался отдельно от общего учебного, минутах в десяти пешим ходом. Его окружал пышный зелёный, местами уже пожелтевший сад — представляю, какая красота здесь будет весной и в начале лета! Аккуратные тропинки вымощены округлым гладким разноцветным булыжником.

— А это что? — кивнула я на странный неожиданно просторный одноэтажный дом с синими витражными окнами.

— Купальня, малье, — тут же отозвалась служанка.

…мыться в отдельном помещении..? Да уж, то ещё испытание. В школе у нас была небольшая ванная непосредственно в нашей комнате.

По словам разговорчивой директрисы Лестор, на первом курсе КИЛ училось около восьмидесяти малье — не будем придираться к происхождению и праву носить именно это благородное наименование — и столько же на втором. При этом жилой корпус был достаточно приземист, всего три этажа. Лисса, служанка, сообщила мне, что на первом этаже находятся комнаты для слуг и разных хозяйственных надобностей, а ещё — столовая. Поднявшись по каменной лестнице на свой второй этаж, я с удивлением обнаружила, что в каком-то бесконечно длинном коридоре не так уж много дверей, а ведь комнат должно быть не менее полусотни.

— Сколько человек проживает в одной комнате? — с нарастающим подозрением спросила я Лиссу.

— Восемь, малье.

Ско-о-о-лько?! Да быть такого не может, это же… Да даже слуги в таких условиях не живут! Восемь! Мы что же, друг у друга на головах стоять будем? А как же необходимое для занятий уединение и сосредоточение? Это какой-то низкопробный барак, мама упадёт в обморок… Впрочем, для этого нужно будет отправить ей письмо, так что в ближайшую неделю обморок ей не грозит. Я остановилась перед указанной Лиссой дверью, ощущая некоторое волнение в груди. И всё же… Это волнение, переживания сегодняшнего дня были настолько же целебными, как и целительский компресс от синяка. Так что — я не против поволноваться. Пусть даже стулом ещё раз попадёт, всё лучше, чем как тогда, дома.