Книга Лето, в котором нас не будет, страница 81 – Ефимия Летова

— И не стоит ходить вместе, — добавила Четвёртая. — Ну, разве что по двое… Впятером мы привлечём слишком много внимания.

Прежде чем отправиться на разведку в город, они дождались ночи. Спали прямо на траве, оставляя часового, но усталость от пережитого давала о себе знать, так что спали и часовые, хотя в любом шорохе чувствовалась погоня. В итоге все проснулись примерно за час до рассвета.

— Давайте разойдёмся, — сказал Тринадцатый. — Надо добыть еды и попробовать попасть в какой-нибудь приют.

— Ты с ума сошел? — Четвёртая даже за ладонь себя укусила, чтобы убедиться, что ей не послышалось. — Опять?

— В нормальный приют для обычных детей. А как ты хотела? Выжить на улице трудно, работу нам не дадут.

— Я выживу! — фыркнула Четвёртая.

— Ты будешь применять дар, тебя быстро вычислят, и тогда тебя ждёт не Джаксвилль, а клетка, в которой даже стоять нельзя, только сидеть, такая тесная. Я слышал, есть места гораздо хуже Джаксвилля… Нельзя применять дар, слышите? Нам нужно попасть в приют, а потом в нормальную школу, и хорошо учиться, и быть паиньками, чтобы потом, когда мы вырастим, сделать всё, что захотим.

— Я хочу в нормальный приют, — подала вдруг голос Двадцать вторая.

— Ладно, — неохотно сказала Четвёртая и взяла её за руку. — Разделимся. Вечером встретимся у фонтана, хорошо?

Двадцатая кивнула. Ей всё ещё было плохо, периодически рвало и мутило.

— Я далеко отходить не буду. Ноги подгибаются.

…Вечером кроме неё к центральному городскому фонтану, где они договорились встретиться, не пришёл никто. И на следующий день тоже. А ещё через день загибающуюся от голода девчонку, пытавшуюся вытащить гнилые овощи из выгребной ямы овощной лавки, подобрал полицмейстер и действительно определил в Саркский приют — не в этом, а в соседнем городке, там, где были свободные места. В Сарксе тоже кормили не то что бы очень хорошо и учили спустя рукава, но это было лучше, куда лучше, чем в Джаксвилле. Двадцатая почувствовала себя нормальной, одной из многих, и это чувство было восхитительным, за него она готова была отдать передний зуб и все пальцы на ногах, но к счастью, получила его безо всяких жертв.

Но она не забыла юниту скверны и страшную, совсем не детскую тайну о скверном даре, с которым она родилась, о Джаксвилле, который оставил куда более весомый след, чем шрам в виде буквы «д» на её руке. И не оставила надежду когда-нибудь найти остальных.

Лишь бы они выжили, выкарабкались как-нибудь.

Они встретятся, обязательно встретятся.

Где-нибудь и когда-нибудь.

Из мягкой упругой темноты я вынырнула почти мгновенно — как мне показалось. И первое, что отметила, почти неосознанно: потолок был почему-то не стеклянным куполом, а самый обычным, ровным, белым… И вокруг пахло незнакомыми травами, запах был с горчинкой, но свежий.

А ещё голова неприятно гудела, особенно левая её часть. И, кажется, левый глаз открываться отказывался.

Стальная космея, что за ерунда-то со мной творится?

Я приподнялась, одновременно ощупывая лицо — на левой его половине лежал мягкий марлевый компресс. Боли не было, но кожа казалась онемевшей, потерявшей чувствительность.

— Целитель сказал, минут пятнадцать ещё желательно полежать, — раздался голос откуда-то справа. — Как вы себя чувствуете?