Книга Весна, которой нам не хватит, страница 173 – Ефимия Летова

— Да ты злостный шантажист!

— Угу, злостный скверный шантажист. Давай дальше молча. Мало ли…

Я замолчала. В преддверии лета, которое должно было начаться послезавтра, ночь была почти тёплая и тихая. Тишина прерывалась мелодичным пощёлкиванием и постукиванием какой-то ночной садовой тальпы или прочей болтливой крылатой мелюзги. К зданию мужской купальни мы подошли довольно быстро, ключ у Эймери, разумеется, имелся. Воздух внутри был влажный и тёплый, довольно сильно пахло хвоей.

Казалось, чаша бассейна наполнена чёрной непрозрачной жижей, а не водой. Светильники были погашены, но при нашем появлении слабо и тускло загорелась россыпь звёздочек под потолком. Любопытно, как это придумали, не иначе как артефакты всё больше входят в повседневную жизнь. Или наука идёт вперёд семимильными шагами… Всё-таки мы «прогрессивная» Айвана.

Приглядываться к светильникам и способу их работы я не стала. Никого? Никого.

Эймери вслушивался, настороженно, напряжённо, а потом ощутимо расслабился. Потянул меня на шезлонг в углу. Я села рядом с ним, чувствуя сквозь одежду его бедро и плечо. Погладила то место, где был его изуверски зашитый шрам, стараясь не давать волю рукам и одним этим местом и ограничиться.

— И ничего не противно, – шепнула я ему. – Очень больно было, да?

— Наверное. Не помню. Когда меня нашли, я уже был без сознания.

Я поёжилась.

— Удивительнее всего, что ты вообще выжил с таким-то отношением окружающих.

— Угу. Кстати, у меня уже был маленький шрам на этом же самом месте. А ещё говорят, молния два раза в одно место не бьёт... ещё как бьёт. На самом деле, издеваться-то в Джаксвилле издевались, но убивать никого не убивали. Границу не переходили. Думаю, за это можно было сильно получить по шапке.

— А после того, как тебя вылечили… из приюта тебя забрал мой отец?

— Мой.

— А, – начала было я, но Эймери мотнул головой.

— Мы поговорили совсем недолго. На самом деле, он не сказал, что, ну, кто он. Но я и так понял. А почему не вернули в приют – не знаю. Вероятно, об этой истории с побегом и последующим заражением всё же стало известно, не знаю, что там в папаше взыграло... Хотя, скорее всего, до папаши дошло мамино завещание и её последнее желание, чтобы я не жил в приюте, а мальёк Аделард позаботился обо мне. Не знаю, Хорти. Я плохо помню все обстоятельства.

— Вы похожи с ним? Внешне?

— Нет. Совсем не похожи, – последнее прозвучало по-детски непримиримо.

Что-то булькнуло, словно с потолка сорвалась крупная капля.

— Пойдём обратно, никто не придёт, – сказала я, без особого сожаления. Подступающий страх грядущей потери и близость Эймери кружили мне голову, странный коктейль, тревожный, горький. Я осмелела. – Скоро рассвет будет... уборщики придут. Пойдём. Повторим всё, что было вечером. Потом поспим. А потом ещё раз повторим.

Серые глаза Эймери казались чёрными в полумраке купальни. Новые капли, одна за другой, то и дело шлепались с потолка, разбиваясь о пол или водную гладь: шлёп, шлёп...

— Звучит идеально.

— Идём?

— Идём. Действительно, глупо было ждать… Но очень хотелось получить хотя бы часть ответов.

Мы встали, а я ещё раз окинула купальню взглядом.

— А если он уже здесь был? Приходил, не дождался нас и ушёл? Ты же не указал в том послании точное время встречи.