Книга Весна, которой нам не хватит, страница 170 – Ефимия Летова

— А как же я? Я его не люблю.

— Может, оно и к лучшему. Стерпится, слюбится. Чувства – это такая зависимость, такая каторга... – Эймери тихонько провёл пальцем по моей щеке, по моим губам – и отдёрнул руку. – Моя мать поддалась им – и ни к чему хорошему это не привело. Чувства делают нас слабыми, уязвимыми. Они кричат: "останься!", когда нужно уходить.

— Ты прав. Я уже слышала этот крик тогда, два года назад, у моста через Лурдовское ущелье. И предпочла сбежать. Я... струсила, Эймери. Смалодушничала тогда. Мне казалось, что последствия будут такими страшными – позор, родительский гнев и всё в таком роде. Сделала неверный выбор. То есть... он был верный для всего мира, но не для меня.

Я приподнялась на локтях и поцеловала его по-настоящему. А пальцы спустились ниже, легли на пояс брюк и продолжили бороться с неудобными тугими пуговичками, словно специально созданными для моего мучения.

— Хортенс, – он попытался отодвинуться. – Хортенс, не сходи с ума. Мне-то уже нечего терять, а тебе...

— Вот именно. Я теряю тебя, и я не могу и не хочу это принимать. Я уже десять лет только тебя и жду. Ненормального, скверного, тощего глиста, только тебя. Я хочу быть твоей. Не лишай меня этого.

— Хортенс! – выкрикнул он наконец, и этот голос был как пощёчина. – Ты. Выходишь. Замуж! Ты знаешь, что делают жена и муж в первую брачную ночь? Ты знаешь, что даже в нашей чудесной, гуманной и прогрессивной Айване в высшем обществе непорочность невесты имеет большое значение?

— Ты идиот, – процедила я. – Конечно, я знаю, сколько раз ты мне это твердил! Какое мне дело до скандалов и пересудов? Пошло оно в задницу, это твоё высшее общество. Хочешь, я весь Колледж сейчас соберу и скажу им, что люблю тебя? Ты думаешь, что через день после того, как... ты думаешь, я буду лежать в одной постели с Армалем? Буду заниматься с ним любовью? Какой же ты придурок, Эймери Дьюссон!

— Не порти свою жизнь!

— Посмотри на меня.

Эймери мотнул головой, а потом действительно посмотрел на меня, всё ещё полностью одетую, но с расстрёпанными волосами и раскрасневшуюся.

— Что ж, я хотя бы попыталась. Впрочем… Ты просто меня не хочешь. Я всегда была под рукой – и только. Ты меня не любишь. И, может быть, боишься. Трус. И дурак.

Он открыл было рот, но я толкнула его – попыталась, снова приподнялась на локтях, встретившись с ним лицом к лицу. Теперь он поцеловал меня сам, а пальцы заскользили по голени, бедру, задирая юбку.

— Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. Всегда, – его пальцы мягко, но настойчиво сдвигали разделяющую нас ткань. Впрочем, её было не так уж много, и пару секунд спустя я резко выдохнула, пытаясь расслабиться и не бояться. Открыться ему полностью, так, как я и хотела. – Но ты заслуживаешь большего. Шёлковых простыней. Мягких перин и подушек. Кружевного пеньюара. Чтобы тебя раздевали медленно, благоговейно, а вокруг пахло розами. Принцесса...

— Н-ник-какая не п-принцесса.

Как же это было приятно. Волнующе. Совершенно ни на что не похоже, пугающе – и в то же время уютно. Потому что с ним. Наверное, всё должно было произойти как-то иначе. Романтичнее, пафоснее, драматичнее. Как в романах: чтобы потолок шатался, и ангелы пели свои ангельские песни. Но нет. Всё произошло гораздо проще и... веселее, как ни абсурдно это звучит.