Книга Весна, которой нам не хватит, страница 129 – Ефимия Летова

— Прогоняю, потому что не хочу портить тебе жизнь. Раздеваю, потому что не могу сдержаться. Только выгонишь тебя, как же...

Я закусила губу и положила руку ему на живот. Кожа казалась такой холодной даже через рубашку.

— Хортенс, прекрати немедленно!

— Кого из тех женщин ты запомнил?

Эймери поцеловал меня снова, не давая договорить, но моим рукам не мешал, и я воспользовалась этим, хотя сама не верила, что могу сделать нечто настолько бесстыдное.

Легко быть смелой, когда голова кружится. От пережитого только что возбуждения, оборванного на полпути. От страха, от жгучей обиды – и на судьбу, и на него, и на себя, и на целый мир. От злости и беспомощности. Он нежности и желания.

Он протестовал довольно слабо, даже когда я, осмелев до крайности, расстегнула его ремень, и тот соскользнул на пол, предательски громко звякнув металлической пряжкой. Вероятно, и ему тоже нелегко давались эти остановки. Мы так и стояли у стены, полураздетые, растрёпанные, смущённые и в то же время отчаянно желающие касаться друг друга, изучать эти ощущения. Эймери положил свою руку поверх моей – и мне это нравилось, мне нравилось абсолютно всё, что он делал и как. Нравилось, как темнеют его глаза, как подрагивают ресницы, как меняется его дыхание, как он на меня смотрит, нравилось вдыхать его дыхание, даже знать о том, что завтра мы куда-то поедем вместе. Нравилось чувствовать ответный импульс в его теле, чувствовать, как он реагирует на меня, это перекрывало стыд, перекрывало страх.

— Сколько у тебя было женщин? – повторила я, уткнувшись в его плечо лбом. Он легонько ущипнул меня за предплечье.

— Ни одной. Да, мальёк Аделард не соврал, он действительно приводил всяческих ночных тальп, причем отличного сорта и качества, папаша не поскупился на лучшие публичные дома Айваны, надо полагать. Но я с ними не спал. Мы пили чай с печеньем и болтали о жизни. Дамы были только за – деньги платят, а пахать не надо.

— Врёшь! - я отодвинулась, чтобы посмотреть в его глаза, смеющиеся и печальные. - Нет, ты правда нагло врёшь мне в лицо, ты меня щадишь, а я же по-хорошему...

— Хортенс, не заставляй меня снова просить тебя уйти. Ты разве не знаешь, что если человек попадает на Небесный луг с огромным чувством вины на душе, то он потом по колени, а то и по пояс или по грудь врастает в землю?

— С чувством вины из-за ночных тальп? – уточнила я, а Эймери засмеялся.

— Нет.

— Совсем не раскаиваешься?! – возмутилась я, а он ловко натянул на меня верх платья и застегнул пуговицы.

— Ты же понимаешь, о чём я. Хортенс, уже поздно. Ты и так будешь всю ночь мне сниться.

— Этого мало.

— Бесчеловечно мало.

Я сделала несколько шагов в сторону двери. Обернулась. Эймери догнал и снова обнял меня, порывисто и так сладко.

— Спасибо.

Дверь закрылась за мной бесшумно, но в голове грохотал то ли водопад, то ли горный обвал – что-то неотвратимое и оглушающее, как любовь или смерть, допустим.

К Флоттершайну маленький городок Флорбург оказался куда ближе Вуджина. Мы прибыли туда уже через полтора часа – волшебных полтора часа в тесном закрытом пространстве. Эймери помог мне выбраться наружу и так и не выпустил моей руки из своей. Несмотря ни на что, мне было отчаянно, сказочно хорошо в тот момент: погода всё больше напоминала летнюю, воздух был чистым и свежим, а Эймери, кажется, окончательно сдался нашему общему притяжению, и хотя мы старательно ограничивались поцелуями и относительно невинными прикосновениями, это всё равно было куда больше, чем я могла бы мечтать.