Книга Весна, которой нам не хватит, страница 125 – Ефимия Летова

— Но… – после такой продолжительной и более чем заумной лекции у меня голова лопалась, точно перезрелый орех. – Это всё, что вы можете сказать? «Не знаю»?! Вы ничего не можете сделать? Если мальёк Сиора додумался, то кто-нибудь другой тоже…

— Материалы исследований Лауриса были изъяты из его научной лаборатории сразу после его смерти, – с горькой иронией произнёс мальёк Карэйн. – А потом… потом их просто не стало. Официальная причина: пожар, леди. Но вы, я думаю, достаточно сообразительны, чтобы понять, что в ситуациях подобного уровня важности случайностей не бывает. И не спрашивайте меня, кому это было выгодно. Слишком многим. Помимо лекарства от инфекции Брастерса, в лаборатории Лауриса Сиора имелось много других любопытных вещей, которые многим могли пригодиться. Есть ведь нуждающиеся в них люди, очень богатые люди, которые готовы на всё ради излечения… но это лишь гипотезы.

— Что можно сделать в случае… в его случае? – нетерпеливо спросила я, кивнув на Эймери.

Мальёк Карэйн вздохнул. Попытался сцепить собственные руки на груди, а потом, когда затея удержать их неподвижными не удалась, заложил за спину.

— Мы можем провести процедуру, которую и без того проходят скверные в двадцать один год: процедуру полного стирания дара. С одной стороны, это магическая операция, с другой стороны… как бы это выразиться… совершенно физиологическая. Мы уничтожаем костный мозг, в его случае – поражённый инфекцией, и пересаживаем ему другой, донорский. Причём от неодарённого донора. Парадоксальным образом материалы от благих или скверных приживаются крайне плохо. Смертность достигает девяносто пяти процентов... против тридцати-сорока процентов в первом случае.

— Но Эймери говорил, что это его убьёт… – надежда билась в моём сердце, дикая, обезумевшая, но в то же время я не давала ей воли.

— Я уже напоминал вам, леди, что костный мозг играет важнейшую роль в нашей имунной системе, – пробормотал учёный. – А мы раз – и убиваем её! На какое-то время организм остаётся совершенно беззащитным. Риск и так слишком велик! Например, сложно найти подходящего донора, согласного на болезненную операцию, чей костный мозг приживётся и не будет отторгнут. В лучшем случае донорами выступают близкие родственники, но у скверных, как правило, вовсе нет никаких родственников – вот как у этого молодого человека…

— Есть, - сказала я, и Эймери в первый раз за всё время обернулся.

— Нет!

— Но дело даже не в донорах! – примиряюще замахал руками Карэйн. – Даже если отыщется идеальный во всех отношениях донор… Сильное магическое воздействие, уничтожающее костный мозг, будет воздействовать и на тот оберегающий кокон, в котором находятся сейчас чужеродные клетки-агрессоры. Без него, да ещё и без иммунитета… клетки-чужаки яростно набросятся на красные кровяные тельца, сжирая их, как оголодавшие псы. И организм погибнет. Я думаю, за полчаса. Максимум час.

Наконец, мальёк Карэйн опустился на один из стульев.

— Второй вариант. Оставить всё, как есть. Если процедуру стирания дара не провести, а очередной сеанс инъекций от Сиора состоится, по словам юноши, завтра… молодой человек протянет два месяца. После чего защитные коконы истончатся, и инфекция будет действовать своим естественным образом. В этом случае я дам ему… пару дней, не больше. Скорее всего, день Он болен уже… почти одиннадцать лет, верно? Да, клетки-чужаки всё это время продолжали плодиться, какие-то из них отмирали, на какие-то воздействовал естественный иммунитет, но в коконе зелья Лауриса не только организм был защищён от них, но и они – от организма… Их должно быть много. Очень и очень много, леди. Так что я ставлю на один день. Довольно мучительный. Поэтому в его случае, я думаю, более гуманным было бы… да. Я думаю, более гуманно было бы не уклоняться от процедуры. Что он, собственно, и собирается сделать.