Книга Исцели меня, страница 50 – Ефимия Летова

Слезы не выступили. Слёзы я давно уже выплакала.

— Какое-то время я была как в тумане, а потом… Думаю, Доридж и выпустил меня, больше некому. У меня не было друзей в замке. Я очнулась на дне фермерской телеге, заваленная сеном. Одетая, конечно, в чужую одежду — от моей-то ничего не осталось. На шее висела котомка с моим рейспассом — документом, подтверждающим личность простых церов. По нему я добралась до отделения банка и получила деньги, скопленные матерью. Так что я даже не бродяжничала. Это были его деньги, Рок. Но я не имела права брезговать ими, я хотела выжить — и выжила.

Ну, вот, я первый раз в жизни проговорила это вслух, без особых подробностей — и всё же…

— Дальше всё просто. Я выживала, как могла, училась. Мои знакомые целители осмотрели меня и подтвердили то… то, что я так знала, просто долгое время надеялась, что это было лишь моими галлюцинациями. У меня никогда не будет детей. Я сразу предупредила Флетвика об этом, и сперва его всё устраивало, а год спустя он стал зубоскалить, не видя в этом ничего особенного. Да, я вышла замуж, в надежде, что станет легче. Не стало.

Меня затрясло, да так, что я не могла справиться с собственным телом. Глупо… как глупо! Семь лет уже прошло. Можно было смириться… не простить, не забыть, но принять. Перестать видеть кошмары, зелёные глаза Лордера, блеск ланцета в его руке, тело мамы, боль и ужас, всепоглощающий ужас.

— Фелл… — негромкий голос Рока не разрезал тишину, а мягко вплёлся в неё. — Тихо, Фелл, тише, тише, тише…

Я распласталась на нём, продолжая трястись, как в лихорадке, не контролируя собственное тело. Зубы стучали, как солдаты в барабан на военном параде.

— Тебе не понять, — невнятно проговорила я. — У вас… у вас не могло появиться такого, как он. У вас нет…

— У нас свои монстры, — отозвался Рок. — Семьдесят лет назад некий Греш втайне вырубил десятую часть Леса и продал её гойшанам.

Я почти захохотала — о, да, незаконная продажа древесины была сравнима с действиями безумного Лордера, готового выпотрошить человека! Но голос Рока был серьёзен, и смеяться я не стала.

— Что с ним сделали? — спросила я.

— Предали земле, — ответил Рок. — Живьём. Его тело долго кормило новые деревья. Деревья — пристанища душ умерших вадроков. Никто не имеет право рубить живое дерево. Для построек домов и прочих нужд нам хватает мёртвых деревьев без души. Такие у нас тоже растут.

…смеяться мне расхотелось, но дрожь не прошла до конца.

— Если бы не эти… цепи, я бы успокоил тебя, — Рок облизнул явно пересохшие губы, и я всё-таки встала, чтобы принести ему кувшин воды. — Я могу. Могу облегчить боль. Но со связанными руками это трудно.

— Пей и заткнись, — сказала я, прижимая край стеклянного бокала к его губам.

— Мне жаль, что я не сдержалась, но с другой стороны — какая разница. Ты никому ни о чем не расскажешь и скорее всего скоро погибнешь. Одним богатеем станет меньше. Я с радостью отдала бы свою жизнь, чтобы уничтожить Хозяина и таких, как он. И мне не жаль тебя. Мне уже никого не жаль, кроме себя самой, семилетней давности. Я злая, Рок.

Бокал выскользнул из моих дрожащих рук, остатки воды выплеснулись дроку на грудь, бокал скатился с его тела, упал на пол и разбился с жалобным звяканьем.

— Рух тебя побери! — выдохнула я. Провела ладонью по коже дрока, сначала бездумно стряхивая влагу. Потом — погладила ещё раз, по мускулистым широким плечам. И вздрогнула, встретившись с тёмным взглядом Рока.