Книга Исцели меня, страница 23 – Ефимия Летова

Вопрос был непростой, и я задумалась. Странно, почему парень так спокойно, почти мирно разговаривает со мной. Вряд ли его смягчили мои рыдания, вполне возможно, он пытается отвлечь меня, чтобы я оказалась поблизости, и тогда…

Что? Убивать или калечить меня — глупо. Несмотря ни на что, на вспыльчивого дурака Рок не похож. Я оскорбила его, но ему нужна свобода.

…нужна ли?

— Я хочу попросить прощения. У нас так принято, даже если знаешь, что это бесполезно. Нет, не за то, что я тебя приласкала, — с вызовом произнесла я. — Целители прекрасно знают, что иногда полезное бывает невкусным или болезненным, а в твоём случае всё прекрасно: расслабься и получай удовольствие, ты почти в плену, а значит, никаких обвинений тебе не должны предъявить. И не за пауков — нечего шутить столь глупо, может, у меня нет чувства юмора…

— Так за что же?

Он по-прежнему говорил почти спокойно, и это нервировало даже больше, чем откровенная неприязнь или ненависть.

— Я почувствовала власть, и она опьянила меня. Это хуже, чем белая сажа.

— Что?

— Так называют порошок из листьев шойги, одурманивающий разум и вызывающий эйфорию и сильное привыкание. Ощущение власти над другим существом и желание злоупотребить ею в своих интересах — недостойно целителя. И человека.

Рок помолчал. Стоять рядом с ним было глупо, а присесть на край кровати — страшно.

— Прости, что разбудила, — вздохнула я. — Утром… я накормлю тебя утром, если ты не голоден сейчас.

Мне не хотелось ложиться, точнее, чем дольше я стояла, ежась от ночной прохлады и недавнего всплеска эмоций, вызванных давним кошмаром, тем сильнее мне хотелось лечь рядом с Роком, прижаться к его горячему гладкому телу.

Обнять.

...что за глупые мысли!

— Не голоден.

— Как ты ощущаешь опустошённость резерва? — неожиданно для себя спросила я. — Каких способностей ты лишился? Обращаться в дерево надолго?

— В том числе.

Говорить об утраченных способностях Рок явно не желал, и давить я не стала.

— Что бы ты ни думал обо мне, я не хочу тебя принуждать.

— Но ты принуждаешь. Что бы ты ни думала обо мне, — он передразнил меня, — обо мне и моём народе, твои действия были безнравственны и бесстыдны. Боги повелели нам скрывать органы размножения и обнажать их лишь в акте супружеской близости!

Мне снова захотелось и уязвить его, и смутить, но я заставила себя промолчать. Осторожно присела у самых его ступней.

— Ты прав. Но предложи другой выход. Мой… наниматель настаивал на скорейшем восстановлении твоего резерва. Зачем-то ему это очень нужно, и своего он добьётся. Если не выйдет со мной, он найдёт другого, поверь. То, что обнаружила я, станет известно очень быстро. И церемониться с тобой не станут. Мой… наниматель не связан никакими моральными ограничениями. Если для восполнения твоего резерва ему понадобится нанять полк падших женщин — он его наймёт. Единственное, чего ты добьёшься, это скрипа его зубов из-за лишних трат, но он это переживёт.

«Полк падших женщин»! Воистину, с кем поведёшься, так и будешь разговаривать.

Рок помолчал.

— Почему у тебя не получается просто… — он не договорил, но я поняла.

— Не знаю. Ты можешь не верить, но до тебя со всеми моими пациентами дело ограничивалось простым наложением руки. Возможно, дело в расположении. Возможно, в вашей расе. Или… ты просто закрываешься от меня. Так бывает. Если пациент искренне и со всей убеждённостью внутренне отрицает лечение, лекарь может оказаться бессилен.