Книга Шпилькой по хамству, страница 70 – Лана Морриган

— Это Максим Некрасов, брат Марии Соборской, — в трубке была оглушающая тишина, — я отниму пару минут.

— Мне сейчас неудобно говорить, — услышал уже менее доброжелательный тон.

— Ничего, потерпишь.

— Ну, говори.

— Говорю. Я вот давно задаюсь вопросом, тебя в детстве не роняли? Но это вопрос риторический, можешь не отвечать, — Смирнов что- то прошептал, но не перебивал. — Не знаю, что задело так твое самолюбие, что ты выставил мою сестру. Но хотелось бы донести до тебя, что она не беременна и не была, и никогда уже не будет.

— В смысле никогда?

— А в прямом, это когда женщина пережив сильное послеродовое воспаление и благодаря заботе высококвалифицированных специалистов и любящего супруга, который не хотел слушать "ее везде сующих свой нос родственников", пришел за помощью уже тогда, когда ее забрала скорая с дикими болями и температурой, — Максим был взвинчен, голос был громкий и с трудом сдерживался от непечатных слов.

— Я не мог знать этого, — в тоне слышалось оправдание.

— Мог, надо было всего лишь выслушать, она боялась тебе рассказывать, понимая, что после этого ты ее бросишь. И как вообще можно было усомниться в ней?! Она самый верный человек, которого я знаю. Ради разнообразия, научись слушать, и выключи режим "мужика", вернее м***ка, — последние слова Макс выплюнул со всей злобой, которая накопилась.

— У Маши все хорошо? — пропустив мимо ушей оскорбления, спросил Смирнов.

— Если бы было хорошо, я сейчас с тобой не разговаривал.

— Спасибо.

— Да подавись ты своим спасибо, это не ради тебя, — он сбросил вызов. Пальцы с силой впились в обмотку руля, по очереди размяв руки- сжимая и разжимая ладони в кулак, шумно выдохнув, вырулил на оживленную улицу.

* * *

— Я м…ак, — подытожил Смирнов, бросая телефон на стол.

Лёня залпом опрокинул виски и хохотнул:

— Я тебе давно говорю, вон, последнее время и сотрудники по углам об этом шушукаются, — он разлил по еще одной порции горячительного и протянул другу. — Ну, долго молчать будешь? Кто тебе глаза открыл?

— Макс, Машин брат. Налей еще, — Леня наполнил бокал. — Мы завтра едем в командировку. Ты сильно- то не нализывайся, на твоей машине, кстати.

— С чего бы? — возмутился Лёня.

— Боюсь, что при виде моей на стоянке, Нимфа проникнется страстным желанием нарисовать мужской орган на капоте, и уже не корректором, а гвоздем.

Лёня радостно хлопнул в ладоши:

— Наконец-то! Готов прямо сейчас выезжать, а то, даже я начинаю тебя побаиваться. Вон, Верочка уже заикаться начала от твоих появлений в их отделе.

— А, что я сделал- то?

— Да ты ее отчество, как проклятие произносишь- ВИКТОРОВНА.

— Показалось.

— Угу…Елена, вздрагивает каждое: "Елена, кофе!", — рявкнул Лёня, изображая манеру Смирнова.

— Все, понял я, понял. Был не прав.

— Может позвонишь ей? — откинувшись на спинку поинтересовался, осушая очередную порцию виски.

— Дааа, она ж сидит и ждет, не выпуская телефон из рук. Особенно после того, как я игнорил все ее вызовы.

Друг громко присвистнул:

— Тут в ювелирный надо. Сережки, или кулон, а лучше комплект. И чтоб камни были по арбузу.

— Нет, тут только колечко по типу обручального подойдет.

— Думаешь, без этого никак?

— Думаю, что гладкий круглый предмет менее болезненно извлекать из того места, куда Маша мне его затолкает, — потянувшись за бутылкой, добавил. — Давай по последней и по домам.