Книга Ловелас. Том 9, страница 14 – Илья Взоров

Хелен Миллер. Маленькая, сухая, в тёмном платье с белым воротничком, волосы собраны в пучок. Бумажку она держит обеими руками, и бумажка дрожит, поэтому она от неё почти сразу отказывается и говорит сама.

— Мы с мужем люди простые и богобоязненные, — сказала она. — Ходим к причастию, исповедуемся, верим в Христа и жизнь вечную. Мы растили двух сыновей в страхе Господнем.

Голос у неё был тихий, но микрофон стоял близко.

— Мы знаем, что пишут в газетах про человека, которого зовут так же, как нашего старшего. Ужасные вещи, просто ужасные!

Пауза. Она посмотрела куда-то вбок, на мужа, и муж не повернулся.

— Этот человек служит Сатане, — сказала Хелен Миллер. — Я говорю не для того, чтобы кого-то обидеть. Я говорю то, что знаю. Он торгует стыдом и считает это бизнесом. Он зовёт блуд красотой и берёт за это деньги. Такой человек не может быть нашим сыном, и мы с мужем перед Господом и перед соседями от него отрекаемся.

Диктор за кадром что-то спросил. Она кивнула.

— В январе он дал нам денег. Много. Семь тысяч долларов. На конверте было написано «на дом».

Руки у неё наконец перестали дрожать.

— Мы их взяли. Я их взяла. Сэм был болен, а мне надо было платить за лекарства, и я взяла, мы купили этот дом. И это самый тяжёлый грех, какой я совершила за свою жизнь, и я буду отвечать за него сама. Мы все вернём. Не сразу, но вернём каждый цент его поганых, грязных денег.

Короткая склейка.

— И последнее. — Она смотрела в камеру уже прямо, и у неё было такое лицо, какого я у этой женщины на фотографии и представить не мог. — Мальчик, который уехал от нас учиться в сентябре, и человек, которого вы показываете в своих передачах, — это не один и тот же человек! Я мать, я знаю.

Отец всё так же смотрел в сторону. Билли у перил чуть улыбнулся, подмигнул в камеру. Мне?

— Молитесь за его душу, — сказала Хелен Миллер. — Больше мы ничего сказать не можем.

Диктор вернулся в кадр и сообщил, что комментарии от издательства «Ловелас» и от мистера Миллера планируется получить уже завтра.

Полли подошла и выключила ящик.

В гостиной стало слышно, как со стороны бассейна визжит Сьюзен и как ей что-то орёт Ларри.

Полли повернулась ко мне. Смотрела она не с жалостью, а так, как смотрит оперативный работник на объект, вокруг которого только что обрушилось прикрытие.

— Кит. Чем это грозит твоей легенде?

Твою мать!

Вот стоило в октябре строить для неё эту конструкцию про Центр, куратора и глубокое прикрытие. Я тогда был очень доволен собой. Я думал, что покупаю себе союзника с опытом и каналами. А купил я себе человека, который теперь будет профессионально, грамотно и неутомимо сканировать мою легенду на прочность — потому что по её понятиям от моей липовой биографии зависит и её шея тоже.

Мальчик, который уехал в сентябре, и человек, которого вы показываете, — это не один и тот же человек…

Она сказала это по-своему, про журнал и про душу. А Полли услышала ровно то, что услышал бы любой человек с её выучкой.

Крутись, Саша. Теперь крутись.

— Никак не грозит, — сказал я. — Полли, всё отлично. Так и задумывалось.

Она подняла бровь. Одну. Это у неё означало: я слушаю, и я тебе пока не верю.

— Такой вариант прорабатывался ещё в начале года, — сказал я. — На случай осложнений. Сядь, я объясню.