Книга Ловелас. Том 9, страница 13 – Илья Взоров

И тут у меня в голове блеснула отличная мысль. Есть у Гувера ахиллесова пята, есть! Да такая, что если всадить туда отравленную стрелу, мало не покажется.

В дверь постучали, когда я обдумывал мысль насчет Гувера. Как его утопить и не замарать руки. Задача выходила в стиле «либо-либо».

— Войдите.

Полли вошла и остановилась на пороге, вид у нее был напряженным.

— На тебе лица нет, — сказала она. — Кто звонил?

— Гувер.

Она покачала головой:

— Настолько все серьезно?

— Серьёзнее некуда. Хьюз ему нажаловался. Так Ларри и подтянули. Девятого мая меня ждут на гольфе в «Гринфилде», на правеж.

Полли сложила руки на груди и помолчала секунд пять.

— Кит. — Она посмотрела в сторону. — Я даже не знаю, говорить тебе сейчас или до утра подождать.

— Ещё что-то плохое?

— Да. — Она всё-таки подняла глаза. — У тебя могут начаться проблемы с легендой.

Я почувствовал, как по позвоночнику пошёл холод.

— Идём за мной.

Мы спустились в гостиную. Там работал телевизор — большая консоль «DuMont», 38 дюймов в ореховом корпусе, которую Полли сама же и купила, объяснив, что без большого телевизора резиденция выглядит, как санаторий для престарелых.

— Я видела по ABC, — сказала Полли, подходя к приёмнику. — Но наверняка будет и на других каналах. Такое дают все.

Она покрутила ручку. Экран дважды мигнул полосами, потом выровнялся.

CBS.

Диктор — приглаженный, в тёмном костюме, с бумагами на столе — заканчивал международный блок. Вена. Переговоры стартуют, протоколы согласованы, австрияки, которые не вояки, рапортуют о готовности, высоких гостей ждут в начале следующей недели, кортежи, гостиницы, усиленные меры…

— А теперь — к новостям из Калифорнии.

Я сел на подлокотник дивана.

— Новый виток скандала вокруг фигуры издателя, самого молодого миллионера в истории США, Кристофера Миллера. Сегодня в Лос-Анджелесе задержан сотрудник издательства «Ловелас» Ларри Крамер. Федеральное бюро расследований обвиняет издательство в перевозке непристойных материалов между штатами.

Кадры пошли наши. Вход на Уилшир, двое в шляпах несут картонную коробку, за ними третий с папками. Потом я на крыльце — мельком, три секунды, в профиль, с поднятой рукой. Потом крупно: окно отдела распространения, занавеска, за занавеской кто-то отвернулся, вот ведут Ларри в наручниках.

Сработали чисто. Я бы и сам так велел смонтировать.

— Но это ещё не всё, — сказал диктор, и у него по лицу прошло то, что у ведущих заменяет человеческое выражение. — Сегодня вечером мы получили заявление семьи мистера Миллера относительно его персоны.

Полли посмотрела на меня, покачала головой.

Крыльцо. Маленький белый дом, обшивка, две ступеньки, слева куст гортензии. Сетчатая дверь распахнута.

Их трое.

Отец стоит сбоку, в рубашке с коротким рукавом, застёгнутой на все пуговицы, и за всю съёмку не произносит ни слова и ни разу не смотрит в камеру. Сэм Миллер. Я его видел на единственной фотографии в чемодане и узнал бы где угодно — только на фотографии он был моложе лет на пятнадцать.

Справа, в глубине, у перил — Билли. Девятнадцать лет, кожаная куртка не по погоде, руки в карманах, и единственный из трёх, кто смотрит прямо в объектив, и смотрит с интересом. Ему, кажется, нравится, что приехали с камерой. Брат.

А впереди, на верхней ступеньке, с бумажкой в руках, — она.