Книга Безымянный. За гранью прошлого, страница 13 – Елена Архипова

Столько всего в нем читалось, от чего пробирало до костей, но странным образом это не пугало её, а будоражило что-то внутри. Что-то, от чего Анне было горячо и неспокойно.

“Идиотка! Спи!” — скомандовала она себе и провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Анна проснулась от грохота.

Резко села на топчане, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В первую секунду, не понимая, где она, огляделась и тут же всё вспомнила.

Лес, Макар, чай. Это его дом, на ней его одежда и она спала в его постели.

За окном бушевал настоящий ад — ветер выл, как живой, дождь хлестал по окнам, деревья гнулись и трещали, что-то тяжёлое с грохотом рухнуло где-то рядом.

— Макар? — позвала она в темноту.

Ответа не последовало.

Она слезла с топчана, нащупала у печи спички и зажгла лампу. Дом был пуст.

— Чёрт!

Анна сунула ноги в кросовки, накинула свою куртку и выглянула наружу.

Картина была апокалиптическая. Деревья, как пьяные, качались во все стороны. Дождь лил стеной, молния полосовала небо, и в её вспышках Анна увидела реку — вздувшуюся, мутную, вышедшую из берегов.

А у берега, по колено в воде, возился Макар.

Макар, словно почувствовав её взгляд, обернулся. Лицо его было мокрым, злым.

— Дерево упало. Вода поднимается! Помогать будешь или пялиться?! — перекричал ветер.

Ветер принес его слова в её сторону и Анна, не раздумывая ни секунды, рванула к нему на помощь.

Вода была ледяной, и уже за первую минуту ноги начало сводить судорогой. Но останавливаться было нельзя, потому что огромная сосна лежала поперёк русла, образовав плотину, и вода, не находя выхода, разливалась, затопляя берег, ползла к дому.

— Топор! — рявкнул Макар. — Вон там, у сарая!

Анна побежала, поскользнулась, упала, поднялась. Нашла топор — тяжеленный, неподъемный. Схватила его и потащила к реке.

Макар орудовал пилой, пытаясь распилить ствол. Но пила застревала, дерево было толстое, мокрое.

— Руби сучья! — приказал он. — Надо освободить русло!

Анна принялась рубить. Руки скользили, топор то и дело уходил мимо, но она долбила, снова и снова, чувствуя, как немеют пальцы, как судорога схватывает икры, и как намокшие мужские штаны, что были на ней, сковывают движения.

Макар работал как одержимый. Пилил, ломал ветви, отпихивал обрубки, расчищая проход для воды, и снова пилил.

Анна потеряла счёт времени. Работала на автомате, уже не чувствуя ни холода, ни боли. Очередной сук срублен и вода течет дальше, вниз по течению.

Наконец с хрустом что-то поддалось, и вода рванула в образовавшуюся брешь, бурля и пенясь.

— Мало! — крикнул Макар. — Шире надо!

И они снова принялись долбить и пилить, пока проход не расширился достаточно. Вода, что подбиралась к дому, ушла вниз по реке, уровень спал.

Макар выпрямился, тяжело дыша, и просипел:

— Всё. Хватит. Остальное потом, когда стихнет.

Они вернулись в дом — вымокшие, продрогшие, измученные. Анна тряслась так, что зубы выбивали дробь.

— Раздевайся, — бросил Макар, стаскивая штормовку.

Он подбросил дров в печку, растопил посильнее и стянул рубаху. Под ней оказалось жилистое, покрытое шрамами тело. Казалось, на его теле не было живого места.

“Как он выжил-то?” — мелькнула первая мысль.

Не желая обидеть мужчину своим любопытством, Анна отвела взгляд, и принялась стаскивать с себя куртку.