Книга Лучше не знать, страница 7 – Виктория Шмелева

— Печка заслуженная, но исправная, – заметила Нина Семеновна. – До ремонта Анечка ее все время топила, а теперь тут АОГВ^[1], конечно, все по-современному. Но печник приходил, все наладил на всякий случай.

Лиля прошлась по комнате, повернулась и вздрогнула: в первую секунду померещилось, что в тени возле дивана кто-то стоит. Блин! Оказалось, это высокий торшер с абажуром апельсинового цвета, сильно смахивающий на тощую тетку в нелепом капоре, – явно советское изделие. Апельсиновая дама отражалась в громоздкой мрачной плазме, которая висела над диваном и казалась лишней в этой уютной комнате. Сам диван, просторный, зеленоватый, – пожалуй, годов восьмидесятых. Похожий когда-то был у Лилиной мамы в московской квартире. Цветом он, может быть, и гармонирует с креслами, но по стилю не подходит совершенно.

— Идем наверх? – предложила Нина Семеновна.

Они поднялись по узкой деревянной лестнице с лакированными перилами. На втором этаже Лиля насчитала три спальни: большая хозяйская и две поменьше – гостевые, а в глубине коридора – кабинет и еще одна ванная комната, отделанная бело-зеленым кафелем – скромная, без изысков. Иссякла фантазия дизайнера или деньги на ремонт? В хозяйской спальне почти все пространство занимала кровать кинг сайз. Голубое шелковое покрывало, маленький пуфик в тон, а вдоль стены – зеркальный шкаф-купе и крохотный туалетный столик, на котором сиротливо притулилась пузатенькая белая вазочка с засохшей розой.

— Я вот что спросить хотела… – Соседка замялась. – У Анечки тут вещей много осталось. Новые, с этикетками. Ты дай знать, если не нужны.

Лиля раздвинула дверцы шкафа. Три отсека: слева – верхняя одежда, в середине – платья и брюки, а справа – белье в выдвижных ящиках. Даже при беглом осмотре стало ясно, что «много вещей» – это преувеличение. В левом отделении висела старенькая пятнистая шуба из цигейки, напомнившая Лиле детство. Рядом, в полиэтиленовом чехле, – серое, относительно новое зимнее пальто с меховым воротником и биркой из химчистки, темный, видавший виды плащ и ярко-голубая шерстяная накидка, слишком нарядная и непрактичная в этом мрачноватом функциональном гардеробе. Платьев было побольше: несколько нарядных, почти вечерних, но темных расцветок – и да, часть с этикетками. Нина Семеновна, похоже, тут успела покопаться. Здесь же заношенные кофта, юбка и водолазки – судя по убитому состоянию, хозяйкины любимцы.

Лезть в бельевой отсек не хотелось, и Лиля заглянула туда лишь мельком. В верхнем ящике что-то совсем потрепанное, и, смутившись, Лиля сразу его задвинула. А два нижних ящика забиты новым кружевным бельем. Часть упаковок даже не распечатана. Лиля вдруг почувствовала себя так, словно подглядывает в замочную скважину.

— Вдруг продать захочешь, так я помогу, – пробормотала Нина Семеновна, заглядывая Лиле через плечо. – Вещи хорошие, мигом пристрою. Да хоть сейчас! Желающие найдутся.

— Я поняла. Потом с этим разберусь, – Лиля решительно задвинула ящики и створки.

— Ладно, ладно, конечно! Это не к спеху, – разочарованно пробормотала соседка.

В гостевых комнатах вся мебель и ковры на полу были бежево-коричневыми, на столиках стояли сухоцветы в ярких вазах. Обстановка очень напоминала отель. В кабинете мебель темная, синие шторы, стол, шкаф, на полу бордовый ковер с абстрактным рисунком, у окна – сейф, а рядом комод. Ни книги, ни блокнота, ни безделушки – пустота и стерильность. Что ж, видимо, Анна кабинетом не пользовалась, а ее жених работал вне дома. Или не успел занять территорию. Лиле отчего-то сделалось неприятно.