Книга Лучше не знать, страница 40 – Виктория Шмелева

— Да какие, блин, доказательства? – взвыл Корзинников. – Я его знаю как облупленного. Следов не оставляет, но силы сосет, это сто пудов. Не первый уже случай. Доказать ты ничего не докажешь. Но сама не заметишь, как под раздачу попадешь! Теперь вкуриваешь, племянница-москвичка?

Подозрения насчет Лесновского у Лили были даже без предупреждений косноязычного Корзинникова. Уютные посиделки с Арсением и его трогательные признания в любви к Анне не убедили. Что-то подспудно беспокоило. Но «вкурила» Лиля в первую очередь то, что Тимон и Лесновский давно в контрах, и необязательно из-за тети Ани. По крайней мере, не только из-за нее. Да, Корзинников не может простить Арсению, что тот перешел ему дорогу. Но обвинения в убийстве, да еще таким нетривиальным способом, заставляют задуматься, в адеквате ли Тимон после всех своих приключений и вынужденного изгнания. Небось услышал сплетни про тети-Анино истощение и придумал подставить удачливого соперника. Лиле некстати вспомнился коммент подписчика о трактирщице, но это совсем уж бред. Возможно, с Лесновским и впрямь не стоит связываться, но сейчас ясно одно: Корзинникова пора выпроваживать. Кто знает, что еще отчебучит уголовный авторитет? Лучше сейчас с ним не спорить, чтобы не злить.

— Да, да, спасибо, что предупредили! – покивала Лиля. – Я все поняла, буду осторожна.

— Во-во, это правильно! – Корзинников поднял указательный палец – такой грязный, будто он пророс из земли. – Заруби себе на носу: батька Тимон плохого не посоветует. Тем более мы с тобой, считай, родня. Если что, обращайся!

Он ощерился в улыбке и поднялся, сунув кулек с остатками сахара в карман. Зубы у него, несмотря на курение и любовь к сладкому, оказались ровные и белые.

«Куда обращаться? На кладбище?» – чуть было не спросила Лиля, но вовремя прикусила язык. Еще не хватало водить с батькой Тимоном дружбу! Может, у него еще и денег попросить?!

— Мои пацаны за тобой приглядят, – веско заявил Корзинников на прощание. – Имей в виду.

О боже! Задвинув засов, Лиля прислонилась спиной к двери. Вот тебе и сюжет для блога! Только как о таком напишешь? Никто же не поверит. А если сам батька Тимон узнает, что про него в блоге трындят, то Лиле и без энергетических вампиров не поздоровится.

Викентий Чистищев

Июнь 1815 года

Мигрень спозаранку разыгралась невыносимая. А все потому, что накануне Викентий выпил портвейну (причем изрядно), а после отправился к мадам Жюли – навестить девиц и, как водится, отыграться в вист. Уж сколько раз твердили миру, что не надобно в подпитии садиться за игру, да только все не впрок. Чистищев снова продулся, а затем, слово за слово, не сдержался и дал в глаз какому-то поручику – дело едва не дошло до дуэли. Но их разняли. Поручик, хотя махал кулаками, хватался за пистолет и все порывался отстрелить Викентию башку, присмирел сразу же, лишь только его усадили на диван, а через минуту и вовсе захрапел. Одним словом, храбрый вояка. Чистищев после стычки полечил нервы графинчиком водки. Жюли за побитую посуду и растоптанные закуски потребовала с Викентия без малого два целковых! Но как прикажете спорить со старою ведьмой, ежели она на короткой ноге с полицмейстером?

Опосля всех мытарств Чистищев едва добрался до дому. И то сказать – добрался! Выполз из пролетки почти уж на карачках. Если бы не лакей Демидка, форменный конфуз бы вышел: заснул бы Викентий прямо в коридоре, не дойдя до своей комнаты, а утром как пить дать наткнулся бы на него кто-то из дедовой челяди или, боже упаси, сам grand-père^[3] – старый граф Лесновский. Тот еще зануда и язва! Ведь еле ходит уже, туг на одно ухо и все трясет седой башкой, что дворовая шавка Лыска после купания в пруду. А вот поди ж ты! Пусть старикан и немощен, но приметлив, зараза, и из ума еще не выжил. Слава богу, верный Демидка уже караулил у входа, встретил Викентия, мигом смекнул, что барин не в кондиции, и доволок на закорках без лишнего шума.