Книга Лучше не верить, страница 24 – Виктория Шмелева

— Федот Макарович, постойте, мне что же, придется вам в лесу позировать? В театральном костюме?! Или, упаси господи, в неглиже?! На такое, сударь, я точно не пойду!

— Помилуйте, Глафира Андреевна! Как вы могли такое вообразить? – с укоризной произнес Худякин. – Замысел мой в том, что прекрасные нимфы тайно живут среди нас, обыкновенных людей. Посему все будет, с позволения сказать, в привычном антураже, исключительно в рамках приличий. Знайте, сударыня: ваш покорный слуга не любитель двусмысленностей и сомнительных авантюр.

Тем временем они дошли до усадьбы. Из растворенных окон доносились нестройные звуки инструментов: должно быть, прибыл приглашенный оркестр. Художник почти силком проволок Глафиру по лестнице и затащил в гостиную. Там он подступил прямиком к имениннику и коротко изложил суть дела, пообещав, что работа над новой картиной никоим образом не помешает работе над портретом хозяина дома. Глафира ожидала, что Касьян Петрович воспротивится, но тот неожиданно пришел в восторг и, хлопнув в ладоши, объявил во всеуслышание, что сейчас художник будет писать портрет «нашей несравненной Глафиры Андреевны» в виде лесной нимфы. Слова прозвучали так, словно Глафира была доброй приятельницей графа, а идея с портретом – аттракционом для почтеннейшей публики. Глафира отыскала глазами папеньку. Тот кивал – хоть и с кривоватою улыбкою, но вполне благостно. Значит, увильнуть не удастся.

В толпе гостей раздались удивленные возгласы и смешки. Дамы, уже было забывшие про «Золушку» в стареньком платье, теперь смотрели на нее по-новому, но во взглядах этих сквозило что-то недоброе. Гордей и княжна Шабурова стояли неподалеку и о чем-то пересмеивались. Жар бросился в щеки Глафиры. Неужели придется принимать позы и что-то изображать при всем честном народе? Она неловко топталась на месте, не зная, куда себя деть, и уже жалела, что так растерялась и позволила живописцу считать ее замешательство согласием.

— Ваше сиятельство, – Худякин деловито обратился к графу, – нижайше прошу вас мне помочь. Потребны подходящий антураж и костюм для дриады.

В этот момент художник цепко оглядел подошедших дам, словно собирался позаимствовать их модные платья. Но разве дриады носили розовое или лиловое? Касьян Петрович кликнул Устинью. Та явилась нескоро, заспанная, с помятой щекой. Художник напористо приступил к ней с расспросами насчет имевшегося в усадьбе женского платья, но та в ответ лишь мотала головой и разводила руками.

— Эк задал ты нам задачу. – Отослав горничную, которая так до конца и не проснулась, старый граф почесал в затылке. – Где ж я тебе платье-то найду? У меня в доме из женского полу только прислуга.

— Папенька, а что, собственно, нужно? – оставив княжну Изабеллу в обществе какой-то сердитой дамы, спросил Гордей.

— Да вот, видишь ли, платье ему понадобилось! – буркнул Касьян Петрович, кивком указывая на Худякина. – Да не простое, а чтобы непременно с отделкой синей. Вот где мы, скажи на милость, сей момент такое сыщем?

— Хм, а почему, позвольте полюбопытствовать, именно с синей? А, Федот Макарович? – удивился Гордей. – Насколько мне известно, дриады предпочитали зеленый. Или я неправ?

— Правы-то правы, ваше сиятельство, да не совсем. В моем случае синий призван обозначать чащу, глубину лесного озера и темноту ночного неба, а также скрытые высокие смыслы, коими полна жизнь таинственных созданий…